Автор Тема: Живопись в литературе и поэзии  (Прочитано 8447 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Нэд Нуарб

  • созерцатель архетипов, губернатор Барбадоса
  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 5547
  • Д++ ММММ
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #90 : 16 Январь 2017, 23:17:11 »
 :D :clap: :clap: :clap: Великолепно!
mens agitat molem

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #91 : 17 Январь 2017, 00:01:27 »
Было что-то подобное- типа пособия для чайников, как отличить Моне от Мане. :D

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #92 : 17 Январь 2017, 00:05:22 »
Ну вот, например.

https://4tololo.ru/content/7691

Мне про картины Яна ван Эйка нравится! :D

Оффлайн Нэд Нуарб

  • созерцатель архетипов, губернатор Барбадоса
  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 5547
  • Д++ ММММ
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #93 : 17 Январь 2017, 00:09:50 »
Ну, нельзя поздно вечером так смеяться.  :lol2:  Про ван Эйка бесподобно. И картины удачно подобраны.
mens agitat molem

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 55745
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #94 : 17 Январь 2017, 00:10:56 »
Ага! И про Дали хорошо.

Цитировать (выделенное)
Если вы видите большое количество людей, но это кажется вам нормальным, то это Брейгель

Это автор текста про фрески Сикейроса забыл :).
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Вилка

  • Контр-адмирал
  • ****
  • Сообщений: 5501
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #95 : 17 Февраль 2017, 22:13:26 »
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/88/Carousel_of_Tsarskoe_Selo_by_H.Vernet_%281842%29.jpg
Живопись в литературе и поэзии

Орас Верне "Царскосельская карусель"


В восемь часов, как и предполагалось, августейшие всадники были уже в седлах. Позабыв о своих земных пристрастиях, отринув дотоле волновавшие их чувства, с хладнокровием и строгостью, достойными богов, они были готовы к предназначенной им роли. Усаживавшие их в седла служители, флигель–адъютанты, генералы свиты – вся эта улыбающаяся, кланяющаяся, благоговеющая, согласная армия с почтением отступила на шаг и застыла, как и подобает, ожидая, когда начнется сей исторический выезд. Француз–художник Горас Вернье, отступивший вместе со свитой, прицеливался взором издалека, и в его безумных глазах отражалась вся императорская семья, какой она должна была предстать пред современниками.
– Я хочу, чтобы господин Вернье запечатлел этот выезд, – сказал Николай Павлович, не оборачиваясь к французу…
Торопливость, с которой художник прикоснулся кистями к полотну, сказалась на сюжете. Константин Николаевич был почему–то изображен не в рыцарских доспехах, как это было на самом деле, а в обычном одеянии средневекового молодого человека, в мягкой шляпе с перьями, которую он приподнял, почтительно выслушивая отца. Сам Николай Павлович, с лицом усатого юноши, картинно вытянул правую руку, указывая направление движения; рядом на белом коне – Александра Федоровна в наряде амазонки; с левой стороны от государя гарцевал закованный в латы Александр Николаевич; в глубине расположились, тоже на конях, великая княжна Ольга Николаевна и Санни; в правом же углу, одетый в рыцарские доспехи, неожиданно возник герцог Лейхтенбергский, хотя на маскараде отсутствовал.
Вдохновение художника оказалось слишком робким, творческое воображение – ничтожным, душа – невместительной. Правда, все были узнаваемы; лошади, доспехи, женские наряды выглядели натурально. Поэтому изображенные на полотне сгоряча одобрили искусство Гораса Вернье, но спустя много лет нужно было обладать сильным воображением, чтобы, глядя на это невыразительное творение, уметь домыслить его и представить минувший маскарад в его истинном виде.
Кстати, маскарад, против ожидания, совсем не удался. Рыцарский выезд был поначалу принят за толпу актеров, а уж потом извинительное неистовство прозвучало столь неправдоподобно, что впору было высечь самых отчаянных за фальшь и глупость… Видимо, что–то произошло… Что–то как будто переменилось…
Злополучное полотно в богатой раме долго переселялось из Зимнего дворца в Александровский, оттуда – в Большой Царскосельский, осело, наконец, в Гатчинском и было забыто.

Б.Окуджава "Путешествие дилетантов"

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #96 : 08 Август 2017, 14:44:42 »
 :D
Была у нас с Сережей смешная школьная история.
Воскресенье, поздний вечер, собирает портфель и вспоминает, что надо было написать сочинение по картине. Ни художника, ни картину толком не помнит.
Пытается описать: "Зима, снег. Дядька в шубе. Морда нахальная"  :laugh27:



Кустодиев

Прошумело столетие. И снова, в сотый раз, была зима и выпал снег.

Пред полотном Кустодиева замерла восхищенная толпа.

Во все глаза глядела на «Широкую масленицу».

Мела метелица, и в снежном вихре взлетали к небу зелёные, красные, жёлтые, синие, одноцветные, разноцветные, сумасшедшей пестроты шары, надувные морские жители, бенгальские огни, рассыпавшиеся звездным дождём ракеты и фейерверки; заливаясь смехом, с весёлой удалью качались на качелях ядрёные, белотелые, краснощекие, крупитчатые, рассыпчатые молодицы и молодухи, в развевавшихся на ветру сарафанах, платках, шалях.

Захватывая дух, стремглав летели с русских гор игрушечные санки, расписанные суриком, травленые сусальным серебром, а в них в обнимку, друг к дружке прижавшись, уносились вниз счастливые на миг, на век, пары; теснилась, толпилась, притоптывала, плясала, во всю гуляла масленичная толпа, в гуд гудели машины в трактирах, заливалась гармонь, надрывалась шарманка:
Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой.
Крутится, вертится, хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть.

И над всем этим кружением, верчением и мельканием, над качелями и каруселями, ларями, шатрами, прилавками и палатками, над толпой, над Москвой, над веселой гульбой, над снежной метелицей, в разрыве, в просвете синего неба церковной синевы, — в меховой высокой шапке, в бобровой шубе, огромный, стройный, ладный, живой, во весь рост стоял в молодой своей славе, российский кумир, языческий бог — Федор Иваныч Шаляпин…

Такой он и был этот северный пролог, написанный Кустодиевым, таким он и остался в памяти.

А. Шполянский
Поезд на третьем пути

Оффлайн Марфенька

  • Вице-адмирал
  • *****
  • Сообщений: 9548
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #97 : 13 Август 2017, 23:30:59 »
http://www.wildnet.ru/images/phocagallery/gazeta/137/02/img/13.jpg
Живопись в литературе и поэзии


...Ах, на гравюре полустёртой,
В один великолепный миг,
Я встретила, Тучков-четвёртый,
Ваш нежный лик,

И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена…
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна.

О, как — мне кажется — могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать — и гривы
Своих коней.

В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век…
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег...

М. Цветаева
В нашем организме все движется: аминокислоты по рибосомам, эритроциты по сосудам, пищевой комок по кишечнику, а мысли к высокому (с)

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #98 : 10 Сентябрь 2017, 06:30:27 »
https://artchive.ru/res/media/img/oy1000/work/7e2/224938.jpg
Живопись в литературе и поэзии


Питер Брейгель старший
Две обезьяны


Вислава Шимборская


Две обезьяны

Вот мой великий сон на аттестат зрелости:
Сидят у окна две обезьяны, скованные цепью,
За окном колышется небо
И плещется море.

Я сдаю экзамен по истории человечества.
Плаваю, заикаюсь.

Одна обезьяна слушает, иронически глядя в упор,
Другая якобы в дремоту погружена,
Но когда вместо ответа воцаряется тишина,
Она мне подсказывает тихим бренчаньем оков.

Перевод Андрея Базилевского

Оффлайн Вилка

  • Контр-адмирал
  • ****
  • Сообщений: 5501
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #99 : 10 Сентябрь 2017, 12:28:17 »
Я приводила ранее в этой теме цитату из "Путешествия дилетантов" про картину Верне. Но меня в описании Окуджавы удивлял вот этот фрагмент:
"в правом же углу, одетый в рыцарские доспехи, неожиданно возник герцог Лейхтенбергский, хотя на маскараде отсутствовал".
Но если посмотреть на картину, то в правом углу никого в доспехах нет, а герцог находится в левой части полотна. А еще жест императора в описании отличается.
Но потом мне в одной книжке на глаза попалась гравюра, которая все сразу расставила по местам. Видимо, Окуджава описывал композицию именно по такому варианту изображения.


Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #100 : 17 Октябрь 2017, 22:02:18 »
Растрёпанные грозами - тяжёлые дубы,
И ветра беспокойного - осенние мольбы,
Над Неманом клокочущим - обрыва желтизна
И дымная и плоская - октябрьская луна.
Природа обветшалая пустынна и мертва...
Ступаю неуверенно, кружится голова...
Деревья распростёртые и тучи при луне –
Лишь тени, отражённые на дряхлом полотне.
Пред тусклою, огромною картиною стою
И мастера старинного как будто узнаю, -
Но властно прорывается в видения и сны
Глухое клокотание разгневанной волны!

Георгий Иванов

В 17 лет Иванов издал первую поэтическую книгу «Отплытие на о. Цитеру», названную по одноименной картине Антуана Ватто (1684-1721), в 1916 году, вышла вторая книга «Вереск», в которой больше половины стихотворений созерцательного описания картин и гравюр, но нашлось там место ландшафтам, среди которых родился, где прошли детство и юность русского поэта, литовского происхождения.

Речь об этой картине:
Jean-Antoine Watteau, Pèlerinage à l’île de Cythère/Einschiffung nach Kythera/Отплытие на о. Цитеру



Существует несколько вариантов этой картины. Самая старая, первоначальная, маленькая по размеру картина была написана Ватто в са 1710 г.; она находится в Штэдельском Институте искусств во Франкфурте на Майне. Через 7 лет Ватто написал ещё одну картину под этим названием, самую известную. Она датирована 1717 годом, была написана к его вступлению в Академию художеств, сегодня находится в Лувре. Последняя и самая большая была написана в са 1718 г. и находится в замке Шарлоттенбург в Берлине.

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #101 : 17 Октябрь 2017, 22:03:52 »
Watteau, ce carnaval où bien des coeurs illustres,
Comme des papillons, errent en flamboyant,
Décors frais et légers éclairés par des lustres
Qui versent la folie à ce bal tournoyant;

В мотыльковом азарте блудниц и жуиров,
Безалаберен и одинок, как никто,
Меж турнюров пастушек и буклей сатиров
В маскарадной сумятице грустный Ватто.

(Ш. Бодлер, перевод А. Гелескула)

Оффлайн Gemma

  • Адмирал Флота
  • *****
  • Сообщений: 11286
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #102 : 18 Октябрь 2017, 18:15:21 »

 "ПОРТРЕТ"



Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Её прекрасные глаза.

Николай Заболоцкий
Истинное мужество состоит в том, чтобы любить жизнь, зная о ней всю правду. (с)

Оффлайн Вилка

  • Контр-адмирал
  • ****
  • Сообщений: 5501
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #103 : 30 Декабрь 2017, 11:58:51 »
Фра Беато Анджелико

https://www.wga.hu/art/a/angelico/07/marco_p4.jpg
Живопись в литературе и поэзии


В стране, где гиппогриф весёлый льва
Крылатого зовёт играть в лазури,
Где выпускает ночь из рукава
Хрустальных нимф и венценосных фурий;

В стране, где тихи гробы мертвецов,
Но где жива их воля, власть и сила,
Средь многих знаменитых мастеров,
Ах, одного лишь сердце полюбило.

Пускай велик небесный Рафаэль,
Любимец бога скал, Буонарроти,
Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
Челлини, давший бронзе тайну плоти.

Но Рафаэль не греет, а слепит,
В Буонарроти страшно совершенство,
И хмель да Винчи душу замутит,
Ту душу, что поверила в блаженство

На Фьезоле, средь тонких тополей,
Когда горят в траве зелёной маки,
И в глубине готических церквей,
Где мученики спят в прохладной раке.

На всём, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не всё умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, — совершенно.

Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, —
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий;

Мария держит Сына своего,
Кудрявого, с румянцем благородным,
Такие дети в ночь под Рождество
Наверно снятся женщинам бесплодным;

И так не страшен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый,
Им хорошо под нимбом золотым:
И здесь есть свет, и там — иные светы.

А краски, краски — ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освящённом масле.

И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном… но напрасно.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

Н.Гумилев

Оффлайн Gemma

  • Адмирал Флота
  • *****
  • Сообщений: 11286
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #104 : 13 Март 2018, 12:28:42 »
РУССКИЙ ПОЭТ ВАСИЛИЙ ЖУКОВСКИЙ О "СИКСТИНСКОЙ МАДОННЕ"  РАФАЭЛЯ



Я смотрел на нее несколько раз; но видел ее только однажды так, как мне было надобно. В первое мое посещение я даже не захотел подойти к ней; я увидел ее издали, увидел, что перед нею торчала какая-то фигурка с пудреною головою, что эта проклятая фигурка еще держала в своей дерзкой руке кисть и беспощадно ругалась над великою душою Рафаэля, которая вся в этом чудесном творении.

В другой раз испугал меня чичероне галереи (который за червонец показывает путешественникам картины и к которому я не рассудил прибегнуть): он стоял перед нею с своими слушателями и, как попугай, болтал вытверженный наизусть вздор. Наконец, однажды, только было я расположился дать волю глазам и душе, подошла ко мне одна моя знакомая и принялась мне нашептывать на ухо, что она перед Мадонною видела Наполеона и что ее дочери похожи на рафаэлевских ангелов.

Я решился прийти в галерею как можно ранее, чтобы предупредить всех посетителей. Это удалось. Я сел на софу против картины и просидел целый час, смотря на нее. Надобно признаться, что здесь поступают с нею так же почтительно, как и со всеми другими картинами. Во-первых, она, не знаю, для какой готтентотской причины, уменьшена: верхняя часть полотна, на котором она написана, и с нею верхняя часть занавеса, изображенного на картине, загнуты назад; следовательно, и пропорция и самое действие целого теперь уничтожены и не отвечают намерению живописца. Второе, она вся в пятнах, не вычищена, худо поставлена, так, что сначала можешь подумать, что копии, с нее сделанные, чистые и блестящие, лучше самого оригинала. Наконец (что не менее досадно), она, так сказать, теряется между другими картинами, которые, окружая ее, развлекают внимание: например, рядом с нею стоит портрет сатирического поэта Аретина, Тицианов прекрасный,— но какое соседство для Мадонны! И такова сила той души, которая дышит и вечно будет дышать в этом божественном создании, что все окружающее пропадает, как скоро посмотришь на нее со вниманием.

Сказывают, что Рафаэль, натянув полотно свое для этой картины, долго не знал, что на нем будет: вдохновение не приходило. Однажды он заснул с мыслию о Мадонне, и, верно, какой-нибудь ангел разбудил его. Он вскочил: она здесь! закричал он, указав на полотно, и начертил первый рисунок. И в самом деле, это не картина, а видение: чем долее глядишь, тем живее уверяешься, что перед тобою что-то неестественное происходит (особливо, если смотришь так, что ни рамы, ни других картин не видишь). И это не обман воображения: оно не обольщено здесь ни живостью красок, ни блеском наружным. Здесь душа живописца, без всяких хитростей искусства, но с удивительною простотою и легкостью, передала холстине то чудо, которое во внутренности ее совершалось.

Я описываю ее вам, как совершенно для вас неизвестную. Вы не имеете о ней никакого понятия, видевши ее только в списках или в Миллеровом эстампе. Не видав оригинала, я хотел купить себе в Дрездене этот эстамп; но, увидев, не захотел и посмотреть на него; он, можно сказать, оскорбляет святыню воспоминания. Час, который провел я перед этой Мадонною, принадлежит к счастливым часам жизни, если счастием должно почитать наслаждение самим собою. Я был один; вокруг меня все было тихо; сперва с некоторым усилием вошел в самого себя; потом ясно начал чувстовать, что душа распространяется; какое-то трогательное чувство величия в нее входило; неизобразимое было для нее изображение, и она была там, где только в лучшие минуты жизни быть может. Гений чистой красоты был с нею.

Он лишь в чистые мгновенья
Бытия слетает к нам
И приносит откровенья,
Благодатные сердцам.

Чтоб о небе сердце знало
В темной области земной,
Нам туда сквозь покрывало
Он дает взглянуть порой;

А когда нас покидает,
В дар любви, у нас в виду,
В нашем небе зажигает
Он прощальную звезду.

Не понимаю, как могла ограниченная живопись произвести необъятное; перед глазами полотно, на нем лица, обведенные чертами, и все стеснено в малом пространстве, и несмотря на то, все необъятно, все неограниченно! И точно, приходит на мысль, что эта картина родилась в минуту чуда: занавес раздернулся, и тайна неба открылась глазам человека. Все происходит на небе: оно кажется пустым и как будто туманным, но это не пустота и не туман, а какой-то тихий, неестественный свет, полный ангелами, которых присутствие более чувствуешь, нежели замечаешь: можно сказать, что все, и самый воздух, обращается в чистого ангела в присутствии этой небесной, мимоидущей девы.

И Рафаэль прекрасно подписал свое имя на картине: внизу ее, с границы земли, один из двух ангелов устремил задумчивые глаза в высоту; важная, глубокая мысль царствует на младенческом лице; не таков ли был и Рафаэль в то время, когда он думал о своей Мадонне? Будь младенцем, будь ангелом на земле, чтобы иметь доступ к тайне небесной. И как мало средств нужно было живописцу, чтобы произвести нечто такое, чего нельзя истощить мыслию! Он писал не для глаз, все обнимающих во мгновение и на мгновение, но для души, которая, чем более ищет, тем более находит.

В Богоматери, идущей по небесам, неприметно никакого движения; но чем более смотришь на нее, тем более кажется, что она приближается. На лице ее ничто не выражено, то есть на нем нет выражения понятного, имеющего определенное имя; но в нем находишь, в каком-то таинственном соединении, все: спокойствие, чистоту, величие и даже чувство, но чувство, уже перешедшее за границу земного, следовательно, мирное, постоянное, не могущее уже возмутить ясности душевной. В глазах ее нет блистания (блестящий взор человека всегда есть признак чего-то необыкновенного, случайного; а для нее уже нет случая — все совершилось); но в них есть какая-то глубокая, чудесная темнота; в них есть какой-то взор, никуда особенно не устремленный, но как будто видящий необъятное.

Она не поддерживает младенца, но руки ее смиренно и свободно служат ему престолом: и в самом деле, эта Богоматерь есть не иное что, как одушевленный престол божий, чувствующий величие сидящего. И он, как царь земли и неба, сидит на этом престоле. И в его глазах есть тот же никуда не устремленный взор; но эти глаза блистают как молнии, блистают тем вечным блеском, которого ничто ни произвести, ни изменить не может. Одна рука младенца с могуществом вседержителя оперлась на колено, другая как будто готова подняться и простереться над небом и землею.

Те, перед которыми совершается это видение, св. Сикст и мученица Варвара, стоят также на небесах: на земле этого не увидишь. Старик не в восторге: он полон обожания мирного и счастливого, как святость; святая Варвара очаровательна своею красотою: великость того явления, которого она свидетель, дала и ее стану какое-то разительное величие; но красота лица ее человеческая, именно потому, что на нем уже есть выражение понятное: она в глубоком размышлении; она глядит на одного из ангелов, с которым как будто делится таинством мысли. И в этом нахожу я главную красоту Рафаэля картины (если слово картина здесь у места).

Когда бы живописец представил обыкновенного человека зрителем того, что на картине его видят одни ангелы и святые, он или дал бы лицу его выражение изумленного восторга (ибо восторг есть чувство здешнее: он на минуту, быстро и неожиданно отрывает нас от земного), или представил бы его падшего на землю с признанием своего бессилия и ничтожества. Но состояние души, уже покинувшей землю и достойной неба, есть глубокое, постоянное чувство, возвышенное и просвещенное мыслию, постигнувшею тайны неба, безмолвное, неизменяемое счастие, которое все заключается в двух словах: чувствую и знаю! И эта-то блаженствующая мысль царствует на всех лицах Рафаэлевой картины (кроме, разумеется, лица Спасителя и Мадонны): все в размышлении, и святые и ангелы. Рафаэль как будто хотел изобразить для глаз верховное назначение души человеческой. Один только предмет напоминает в картине его о земле: это Сикстова тиара, покинутая на границе здешнего света.

Вот то, что думал я в те счастливые минуты, которые провел перед Мадонной Рафаэля. Какую душу надлежало иметь, чтобы произвести подобное! Бедный Миллер! Он умер, сказывали мне, в доме сумасшедших. Удивительно ли? Он сравнил свое подражание с оригиналом, и мысль, что он не понял великого, что он его обезобразил, что оно для него недостижимо, убила его. И в самом деле, надобно быть или безрассудным или просто механическим маляром без души, чтобы осмелиться списывать эту Мадонну: один раз душе человеческой было подобное откровение; дважды случиться оно не может.



Вот Сын Её, - Он, тайна Иеговы,
Лелеем Девы чистыми руками.
У ног Её - земля под облаками,
На воздухе - нетленные покровы.
И, преклонясь, с Варварою готовы
Молиться Ей мы на коленях сами,
Или, как Сикст, блаженными очами
Встречать Того, Кто рабства сверг оковы.
Как ангелов, младенцев окрыленных,
Узришь и нас, о, Дева, не смущенных:
Здесь угасает пред Тобой тревога.
Такой Тебе, Рафаэль, вестник Бога,
Тебе и нам явил Твой сон чудесный
Царицу жен - Царицею Небесной!

Афанасий Фет (с)
Истинное мужество состоит в том, чтобы любить жизнь, зная о ней всю правду. (с)

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 41549
Re: Живопись в литературе и поэзии
« Ответ #105 : 04 Май 2018, 21:25:20 »
Выставка Модильяни
ЕВГЕНИЙ РЕЙН
На этой выставке пленительной
За цикламеном на стене,
Преодолев падеж винительный,
Я Вас увидел в стороне.
Какие ню, какие линии,
И так же профиль горбонос.
Как обольстительно невинны Вы
Средь прочих монпарнасских поз.
Вот в эти туфли летчик Блерио
Совал письмо для рандеву.
Окончено мое неверие,
Все это было наяву.
И кубистические дикости,
И пьянство в положенье риз,
И никогда уже не выскрести
Из века лучший Ваш девиз.
И здесь вдыхая Адриатику,
Зрю у палаццо на торце...
Но ту же видел я геральдику
На шереметевском дворце.
Я видел это же величие,
Почти египетский покой.
Когда-то нищею Фелицею
Вы помахали мне рукой.
Тогда, тогда на Красной Коннице
И на Ордынке ввечеру...
Но все, что знаю, все, что помнится,
Я расскажу, когда умру.
Нет ни побед, ни поражения,
А только очерк и овал
На облаках Преображения,
Где Моди Вас нарисовал.