Автор Тема: О литературе напрямую  (Прочитано 5931 раз)

0 Пользователей и 3 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн ProstoTak

  • Адмирал Флота
  • *****
  • Сообщений: 12511
Re: О литературе напрямую
« Ответ #180 : 03 Сентябрь 2019, 22:15:01 »
Понятно :) я помню очень хорошо, как Лена эту тему открыла.  :yes:

Оффлайн Птичка

  • Контр-адмирал
  • ****
  • Сообщений: 5775
Re: О литературе напрямую
« Ответ #181 : 03 Сентябрь 2019, 22:15:30 »
У Лимонова есть рассказ про Саломею, так и называется - "Красавица, вдохновлявшая поэта". Это про нее и Мандельштама. И про стих "Соломинка". А мне больше всего оттуда запомнилось, как она сказала, что самое ужасное в старости - это то, что тебе не столько лет, сколько твоему телу и ты чувствуешь себя молодой красавицей, заключённой в теле старухи.
Как лорд последний, утром съел овсянку

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #182 : 10 Сентябрь 2019, 19:01:18 »
Маргарет Этвуд рассказала о попытках украсть рукопись продолжения «Рассказа служанки»

Интернет-мошенники пытались украсть неопубликованную рукопись романа «Заветы» — продолжения книги «Рассказ служанки». Об этом BBC заявила автор произведений, канадская писательница Маргарет Этвуд.
По ее словам, она получала фишинговые письма, целью которых было получение доступа к рукописи. «Ее действительно хотели украсть, и нам пришлось использовать много кодовых слов и паролей», — заявила Этвуд.
По ее мнению, мошенники хотели получить «Заветы», чтобы шантажировать ее или чтобы выложить рукопись в интернете раньше даты публикации романа — 10 сентября.

«Рассказ служанки» вышел в 1985 году и с тех пор стал одним из наиболее известных романов-антиутопий. В 2017 году по книге был снят одноименный сериал, который получил пять премий «Эмми» и два «Золотых глобуса».
В ноябре 2018 года Маргарет Этвуд анонсировала продолжение «Рассказа служанки». Повествование в новом романе будет вестись от лица трех героинь, а действие развернется через 15 лет после событий первой части.

https://meduza.io/news/2019/09/09/margaret-etvud-rasskazala-o-popytkah-ukrast-rukopis-prodolzheniya-rasskaza-sluzhanki

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #183 : 15 Сентябрь 2019, 12:09:13 »
7 секретов «Доктора Живаго»

Почему у соблазнителя Лары фамилия Комаровский? Зачем отец Юрия Живаго ездит на Ирбитскую ярмарку? Что такое предварилка? Рассказываем о незаметных, но важных деталях одного из самых спорных романов XX века.

https://arzamas.academy/mag/723-zhivago_secrets

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #184 : 26 Сентябрь 2019, 19:43:02 »
Глубины содержание: ученые подняли пролежавшую 300 лет на дне книгу

На затонувшем недалеко от Петербурга судне впервые в мире был найден полностью сохранившийся фолиант.

В России обнаружили полностью сохранившуюся книгу, которая пролежала на морском дне почти 300 лет. Археологи-водолазы Центра подводных исследований Русского географического общества (РГО) подняли фолиант с борта немецкого судна конца XVII – начала XVIII века «Архангел Рафаил», перевозившего контрабандные товары. Оно затонуло в 1724 году недалеко от берегов Финского залива. Ценный артефакт представляет собой лютеранскую Псалтирь в кожаном переплете, изданную в 1692 году. В дальнейшем книгу планируется очистить от морской воды и отреставрировать, после чего она может появиться в одном из российских музеев.

Трюм контрабандиста

1724 год. Команда немецкого торгового судна «Архангел Рафаил» грузит на борт контрабандные товары из Российской империи и так увлекается делом, что не замечает надвигающейся опасности в виде дрейфующих льдов, которые сначала сковали корабль, а затем раздавили его корпус недалеко от берегов Финского залива. Впоследствии 18 местных крестьян будут в течение трех недель нырять в ледяную прорубь, доставая тюки с кожей и тканями, составляющие основное содержимое трюма. Однако отсеки корабля не были опустошены полностью и до сих пор скрывают множество ценных артефактов.

Один из них — идеально сохранившуюся церковную книгу Псалтирь — ученые РГО нашли летом 2019 года во время шестого сезона полевых работ экспедиции «Архангел Рафаил». По мнению всех экспертов, опрошенных «Известиями», подводная находка не имеет аналогов ни в российской, ни в зарубежной практике.

— Погружение, в результате которого нами была обретена книга, вовсе не подразумевало поднятия каких-то артефактов на поверхность, — рассказал «Известиям» руководитель водолазных спусков на «Архангел Рафаил» Игорь Галайда. — Основная наша цель состояла в расчистке зоны раскопок от нанесенной течением взвеси, которая мешает основной работе археологов. Именно во время этой очистки под одной из бочек я увидел прямоугольный предмет, который поначалу показался мне деревянной шкатулкой.

Однако во время аккуратной ручной очистки артефакта он неожиданно раскрылся, и ученый увидел перед собой разворот книги в твердом переплете.

— После этого я тут же ее закрыл, чтобы не повредить хрупкие страницы, и начал подниматься на поверхность, крепко держа находку в руках, — добавил эксперт.

Находка из Любека

Сейчас поднятый с затонувшего судна артефакт хранится в специальном боксе с морской водой. Дело в том, что на воздухе страницы начинают «сыпаться», работать с ними возможно только в воде, где бумага теряет свой вес. Ученые уже провели предварительный осмотр фолианта.

— Текст книги напечатан на немецком языке, и в текущем состоянии ее достаточно трудно читать невооруженным глазом, — отметил археолог-реставратор Центра подводных исследований РГО Роман Прохоров. — Однако если использовать специальные увеличительные очки, то мы можем разобрать дату издания книги — 1692 год (издательство Каспара Хольвейна).

То есть она практически ровесница судну, на котором была найдена (предположительно, его построили в Любеке в 1693 году). На кожаном переплете видны вдавленные изображения двух фигур — мужской и женской. Под обложкой также найдена страница из другой книги, которая, судя по всему, была просто технической вставкой. Однако с этим текстом, написанным предположительно на латыни, ученым еще предстоит разобраться.

Псалтирь имеет примерно 500 страниц, собранных в 50 тетрадочек, сшитых вместе.

— Найденная книга была отпечатана на бумаге ручной работы, изготовленной на тряпичной (сваренной из тканевой массы) основе, — рассказал заведующий сектором особо ценных фондов Российской государственной библиотеки Юрий Белянкин. — Кроме того, данный экземпляр обладает цельнокожаным переплетом с деревянными вставками и кожаными застежками с металлическими замками — они были закрыты во время кораблекрушения и не позволили книге раскрыться, что привело бы к ее разрушению.

Законы консервации

Основная особенность открытия — отличное состояние книги, на сохранность которой повлияли сразу несколько внешних факторов.

— В первую очередь находка уникальна тем, что пережила гибель корабля, которая сопровождалась большими разрушениями, — считает археолог Центра морских исследований МГУ им. М.В. Ломоносова Иван Горлов. — В результате книга попала на дно в целости и впоследствии была укрыта донными осадками.

Кроме того, свою роль в консервации объекта сыграла бочка дегтя, которая была разрушена во время кораблекрушения.

— Ранее на «Архангеле Рафаиле» удалось обнаружить несколько предметов из органических материалов (шерстяной кафтан, фрагмент Библии) очень высокой степени сохранности, а также почти нетронутое стихией зерно, — рассказал заведующий Центром подводного археологического наследия Института археологии РАН Сергей Ольховский. — Одна из вероятных причин хорошего состояния артефактов — деготь из сломанных бочек, который сыграл роль защитного слоя, накрывшего содержимое трюма.

Испытание холодом

Статус уникальной находки потребует от ученых и особых подходов к ее реставрации, которая должна помочь подготовить книгу к дальнейшему изучению и экспонированию.

— Подводные объекты длительное время подвергаются воздействию агрессивных сред, что усложняет процесс их восстановления, — пояснил Иван Горлов. — Скорее всего, для этой цели ученые воспользуются высушиванием бумаги с помощью вымораживания, при котором она подвергается воздействию экстремально низких температур в вакууме, после чего вода выпаривается из материала по мере его нагрева (минуя жидкую стадию).

Но прежде чем использовать этот метод, книгу нужно будет провести через несколько специальных растворов, с помощью которых можно удалить из нее всю морскую соль.

— Обычно при реставрации книжных памятников их разбирают вплоть до листочков — они восстанавливаются отдельно, а затем вновь сшиваются вместе, — пояснила художник-реставратор высшей категории Реставрационного центра имени Грабаря Евгения Мымрина. — Но в данном случае мы надеемся разработать концепцию, позволяющую избежать такой разборки, используя вакуумно-сублимационные морозильные камеры, с помощью которых можно просушить книгу целиком. С другой стороны, при их применении воздействие на материал трудно контролировать, что говорит о необходимости их сочетания с традиционными методами реставрации.

В перспективе ученые собираются идентифицировать Псалтирь по каталогам, сопоставляя ее с другими изданиями того времени.

https://iz.ru/924856/aleksandr-bulanov/glubiny-soderzhanie-uchenye-podniali-prolezhavshuiu-300-let-na-dne-knigu

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 45410
Re: О литературе напрямую
« Ответ #185 : 26 Сентябрь 2019, 22:36:51 »
Вот, оказывается рукописи не только не горят, но и не тонут!

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #186 : 27 Сентябрь 2019, 22:55:46 »
Низкое либидо, одиночество, депрессия... Попробуйте библиотерапию, или Когда слово исцеляет от недугов

Все больше врачей выступают в пользу данного метода и практикуют его со своими пациентами, чтобы помочь им избавиться от напряжения или обрести спокойствие в трудное время

Что, если влияние литературы на организм человека недооценивалось до сегодняшнего дня? Сегодня метод терапии чтением, который во Франции еще на начальном этапе развития, вызывает все больший интерес со стороны медицинского мира. Отождествление себя с героями, чувство сопереживания, шанс абстрагироваться от проблемы — все это возможно благодаря слову, оно исцеляет от недугов.

Только что вышедшая в свет книга «Библиотерапия. 500 книг, возрождающих к жизни» проливает свет на благотворное влияние этой терапии. «Чудо», — так называют свою работу авторы Элоиза Гой и Татьяна Ленте. В 2017 году Элоиза Гой, находясь в тяжелой депрессии и будучи 4 месяца прикованной к постели, исцелилась благодаря книге Мэтта Хейга «Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией». Вдруг она находит причины для смеха и обретает веру благодаря Стейнбеку, сравнивает свое несчастье с несчастьем Жюстины Леви. «Постепенно чтение вернуло меня к жизни», — говорит первый автор. Что касается Татьяны Ленте, то она нашла в себе смелость следовать за своей мечтой и стать композитором благодаря Джеку Лондону.

Список книг, которые помогут:

рассмеяться:
Пьер Корнель «Комическая иллюзия»
Уильям Шекспир «Ричард III»
Самюэль Беншетри «Reviens»
Анри Лопес «Смех сквозь слезы»

почувствовать себя менее одиноким:
Фредерик Арибит «Le mal des ardents»
Марсель Пруст «Под сенью девушек в цвету»
Оноре де Бальзак «Отец Горио»
Рейнер Мария Рильке «Письма к молодому поэту»

усмирить свой гнев:
Мерьям Алауи «Устами коня глаголет истина»
Эме Сезар «Дневник возвращения в родную страну»
Пьер Депрож «Хроники обыкновенной ненависти»
Джон Стейнбек «О мышах и людях»

справиться со стрессом:
Антон Павлович Чехов «Вишневый сад»
Катрин Мерисс «Les Grands Espaces»
Уильям Бойл «Le Témoin solitaire»
Лоран Гунель «День, когда я научился жить»

повысить либидо:
Кристина Лорен «Прекрасный подонок»
Александр Жарден «Double-coeur»
Пьер Шодерло де Лакло «Опасные связи»
Маргерит Дюрас «Смертельная болезнь»
Анаис Нин «Дельта Венеры»

Если в Англии врачи прописывают абонемент в библиотеку, то французский метод основан на чтении вслух. Данный метод постепенно распространяется в домах престарелых и больницах, таких как Кастр (Тарн) в паллиативном отделении. 87-летняя пациентка Ноэль, страдающая метастазированным раком кожи, много смеялась, когда сиделка читала ей пьесу Раймонда Девоса. «О да, это успокаивает меня, и я получаю огромное удовольствие», — говорит она.

«Чтение помогает справиться с чувством тревоги и наладить общение, — подчеркивает Вероник Гандон, врач, внедривший эту практику два года назад. — Это — лечебное средство, которое может даже оказывать обезболивающее действие». Известный нарколог Мишель Лежойе больницы Биша в Париже также очень верит в эффективность чтения: «Я рекомендую его пациентам. Когда читаешь, тебе, несомненно, становится лучше».

«Кто-то переезжает, а кто-то меняет свою жизнь»

Медсестры, сиделки и продавцы книг даже будут обучаться творческой библиотерапии в Монпелье в компании Régine Detambel, романиста и физиолога, пионера в этой области. «Мой метод — прочитать историю человеку, проходящему сложный курс лечения. Затем он пишет свой собственный текст, который оживляет его творческую сторону личности. Результат часто получается неординарный, кто-то в итоге переезжает, а кто-то полностью меняет свою жизнь».

Тревоги, бессонница, скорбь, разлука... Шотландское исследование, недавно опубликованное в журнале Plos one, показало, что чтение является более эффективным средством, чем антидепрессант! «На мой взгляд, чтение равноценно спорту, — соглашается почетный президент Федерации психотерапии Пьер Кануи, который, впрочем, как и другие врачи, уточняет, что не все книги производят одинаковый эффект. — Нельзя сказать "Купите эту книгу, и вы излечитесь"».

Такие великие писатели, как Виктор Гюго, также осознавали великую силу чтения: «Откройте книгу, — говорил он еще в 1878 году, — пусть она излучает свет, позвольте ей сделать это».

Когда термин «библиотерапия» будет включено в словари?

В Соединенных Штатах метод «библиотерапии» использовался еще в 1916 году во время Первой мировой войны в Алабаме с целью облегчить состояние солдат, получивших ранения. Затем этот термин вошел в английские словари в 1960-х годах.

Десять лет спустя эта практика распространилась и в больничных библиотеках в Англии. Здесь же с 2013 года врачи получили возможность прописывать оформление абонемента в местную библиотеку со списком рекомендованных книг под названием «Книги самопомощи». Пациентов, страдающих депрессией, тревогой, ипохондрией можно вылечить с помощью списка из тридцати книг, составленного читательским агентством Reading Agency. Программа существует с 2005 года в Уэльсе.

Во Франции термин «библиотерапия» пока не включен в словари. И в отличие от ситуации с методами музыкальной терапии и арт-терапии, в стране пока нет возможности пройти специализированное обучение или получить диплом по данному направлению.


В "библиотерапию" верю, но список очень странный и субъективный. Каждый найдет свою "спасительную", жизнеутверждающую книгу. У меня такая есть!

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #187 : 29 Сентябрь 2019, 19:16:31 »
Синдром Мюнхгаузена и Алисы в Стране чудес

5 расстройств психики, названных в честь героев книг

Художественная литература влияет на нашу жизнь сильнее, чем кажется. Идеи, которые мы черпаем из прочитанных книг, незаметно становятся частью нашей реальности. Мы замечаем черты вымышленных героев в наших близких и знакомых, а в трудных ситуациях размышляем, как бы на нашем месте поступил тот или иной персонаж. Более того, некоторые из литературных типажей психологи и врачи сочли столь яркими, что назвали их именами реально существующие заболевания и расстройства. В нашем материале мы расскажем о пяти из них.

Синдром Алисы в Стране чудес

Пожалуй, самое удивительное из неврологических заболеваний было названо в честь героини сказочных повестей Льюиса Кэрролла. Британский психиатр Джон Тодд даже предполагал, что сам писатель страдал от этого причудливого недуга (описание похожей болезни врач нашел в его дневнике).

У нескольких пациентов Тодда мигрень сопровождалась довольно странными симптомами: они переставали адекватно воспринимать пропорции окружающих предметов, включая их собственные части тела. Во время приступа людям могло казаться, что время течет по-другому, пальцы перестают помещаться в комнате, а ноги уходят в пол, который внезапно стал мягким, как губка. При этом никто из них не страдал от опухолей мозга и не принимал наркотики (в отличие от Алисы, поддавшейся на уговоры непонятного пузырька, пирожка и курящей гусеницы). Самым странным было то, что галлюцинации бесследно исчезали, стоило пройти головной боли.

Синдром Плюшкина

У этого расстройства множество имен: синдром Диогена, хординг, силлогомания, патологическое накопительство и даже «синдром старческого убожества». Последнее название получило широкое распространение из-за предположения психиатров о связи привычки собирать и хранить совершенно ненужные предметы в своем доме с приходом сенильной деменции — «старческого слабоумия». Однако позднее выяснилось, что стать похожим на героя «Мертвых душ» можно в любом возрасте: достаточно перенести серьезную черепно-мозговую травму, неудачную операцию на мозге, инсульт или инфекцию (менингит, энцефалит) — и вот уже человек к ужасу родственников превращает свой дом в настоящую помойку.

В отличие от вполне здоровых коллекционеров и склонных к накопительству российских пенсионеров, люди, страдающие синдромом Плюшкина испытывают такую привязанность к вещам, что те становятся для них смыслом жизни. Ненужные предметы хранятся в их домах безо всякой системы и никогда не используются. Кстати, именно это произошло с отцом главной героини книги «Никто не узнает» и одной из пациенток доктора Хауса.

Синдром Мадам Бовари

Героине романа Густава Флобера «Госпожа Бовари», Эмме, также не удалось уйти от внимания психологов и психиатров. Мечты жены лекаря о пышных светских раутах привели к трагическому финалу истории, заодно подтолкнув врачей к тому, чтобы назвать ее именем поведенческое расстройство. Впервые термин «боваризм» появился в 1892 году в книге философа Жюля де Готье и позднее прижился в научной и медицинской среде.

Если верить специалистам, то первые признаки заболевания проявляются в подростковом возрасте, но именно в это время еще не являются отклонением от нормы. Все мы знаем подростков, которым свойственно не замечать грани между фантазиями и действительностью. Подменяя реальные факты вымышленными, они пытаются сделать явью свои мечты, даже если это невозможно. Но замкнутые и впечатлительные люди рискуют застрять в этом состоянии и тем самым сильно подпортить себе взрослую жизнь. Независимо от того, о каких фантазиях идет речь — положительных «грезах» или отрицательных «страхах» — их обладатель рано или поздно сталкивается с реальными последствиями своего поведения и понимает, что мир устроен совсем не так, как ему казалось. Бурная эмоциональная реакция на это «прозрение» может закончится не меньшей трагедией, чем жизнь флоберовской Эммы Бовари.

Синдром Мартина Идена

Присвоить «депрессии достижения» имя главного героя романа Джека Лондона первыми догадались российские психологи Вадим Ротенберг и Виктор Аршавский. Пытаясь объяснить, почему успешные люди часто теряют интерес к жизни на самом ее пике, ученые поняли, что переживания их подопечных напоминают об эмоциях, погубивших Мартина Идена.

Как и моряк, мечтавший добиться руки обеспеченной девушки и во что бы то ни стало обрести славу писателя, пострадавшие от «депрессии достижения» часто ставят перед собой единственную цель и упорно идут к ней, преодолевая самые невероятные препятствия. Добившись своего, они теряют смысл жизни и впадают в опасное состояние апатии, которое может привести к самоубийству.

По иронии судьбы, те, кто справлялся со всеми болезнями и невзгодами на пути к мечте, оказываются не в состоянии перенести только одно — свой успех. Психологи объясняют этот парадокс по-разному. Одни справедливо отмечают, что «мартины идены» доходят до полного физического и психологического истощения, жертвуя ради успеха удовольствиями, полноценным сном и питанием. Другие видят причину всех бед в нарушениях целеполагания и советуют всегда иметь «запасную» мечту на тот случай, если главная цель вашей жизни вдруг окажется «пшиком». Так что, если не хотите повторить судьбу Мартина, берегите себя и не загадывайте таких желаний, после исполнения которых вам будет нечего хотеть.

Синдром Мюнхгаузена

Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен из смешных рассказов Рудольфа Эриха Распе подарил свое имя сложному симулятивному расстройству. Именно с этим персонажем британский психиатр Ричард Ашер в 1951 году сравнил пациентов, которые делают все, чтобы безо всяких на то причин попасть в клинику, а лучше — на операционный стол. Подобно «самому правдивому человеку на земле», эти люди верят в то, о чем говорят врачам, и поэтому не считаются симулянтами в строгом смысле этого слова.

Обладатели синдрома Мюнхгаузена вызывают у себя симптомы реально существующих заболеваний и ведут себя так, что им удается обмануть даже опытных хирургов. Правда обнаруживается только тогда, когда выясняется, что подобное «лечение» уже было неоднократно произведено в других больницах: например, человек настаивал на удалении якобы воспаленного аппендикса несколько десятков раз. Как и книжный барон, эти странные люди используют небылицы для привлечения внимания. Психологи считают, что таким образом они пытаются справиться с одиночеством и залечить детские травмы.

https://eksmo.ru/articles/literaturnoe-bezumie-ID15519698/

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #188 : 02 Октябрь 2019, 20:37:23 »
Какие книги читают и другим рекомендуют зарубежные знаменитости: От Опры Уинфри до Билла Гейтса

https://kulturologia.ru/blogs/180919/44175/

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #189 : 02 Октябрь 2019, 20:50:00 »
Спасибо, Оля! Очень любопытно.
Хотя, признаться, никогда не понимал пристрастия к книгам про самосовершенствование.
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #190 : 02 Октябрь 2019, 21:06:43 »
Хотя, признаться, никогда не понимал пристрастия к книгам про самосовершенствование.
Я вообще считаю, что такие книги читать бесполезно.

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #191 : 02 Октябрь 2019, 21:07:14 »
Я вообще считаю, что такие книги читать бесполезно.
Я тоже  :friends:
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 45410
Re: О литературе напрямую
« Ответ #192 : 02 Октябрь 2019, 21:18:09 »
Я сама нон фикшен не  то, чтобы не люблю- просто так много есть всего интересного, что до этого руки не доходят...
Но вообще, весь издательский мир отмечает снижение интереса к классике, например, и существенный рост интереса к литературе нонфикшн.
Причину я понимаю. Раньше было очень много препятствий, чтобы издать свою книгу. Сейчас - минимум. Кроме того, если для написания романа нужен талант, то для нонфикшн определяющими становятся знания автора, которыми он готов поделиться с читателями. А талант можно заменить стилем и харизмой.

Из того, что перечислено на странице- читала только "Линкольн в бардо"- но с Биллом Гейтсом в оценке произведения категорически не согласна.

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #193 : 02 Октябрь 2019, 21:23:36 »
Нон-фикшн бывает очень интересной. Но мне больше нравятся описания "изнутри" чего-то реального. В духе Хейли: у него, если отбросить любоффь и детективно-драматические составляющие сюжета, тоже, по сути, нон-фикшн: аэропорт, отель, корпорация, телесеть, газета.
А смысл создания книг типа "Пойми себя" я не улавливаю.
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #194 : 04 Октябрь 2019, 21:05:57 »
«Благоволительницы» Джонатана Литтелла — скандальный роман о холокосте, который провозгласили одновременно и шедевром, и порнографией

700-страничный роман американца Литтелла, написанный на французском языке от лица эсэсовца-извращенца и в подробностях описывающий чудовищные карательные операции на Восточном фронте, называют одновременно «великой книгой» и «порнографией насилия» (в зависимости от страны, где он издан). Книга вызвала бурную реакцию в литературных кругах, но стала супербестселлером и принесла автору престижную Гонкуровскую премию. Этой осенью издательство Ad Marginem выпустило роман в расширенной версии. По случаю переиздания критик Владимир Панкратов рассказывает, как Литтелл связан с Россией, почему он провоцирует темой холокоста и чем роман интересен русскому читателю.

«Благоволительницы» впервые выходят во Франции в 2006 году, становятся супербестселлером и дарят автору возможность, теоретически, больше не работать до конца жизни. За первый месяц расходятся 170 000 экземпляров, в 2013 году Литтелл говорит в интервью о распроданном тираже в миллион копий. В 2006-м он получает Гонкуровскую премию (главную во Францию по части литературы) и Гран-при Французской академии. Сегодня книга переведена не меньше чем на 20 языков, однако еще никому не удалось заполучить права на экранизацию — автор сомневается, что из нее вообще возможно сделать кино. Где-то уже на пятидесятой странице из семисот понимаешь, насколько он прав.

Что происходит в романе?

Чрезвычайно начитанного («в молодости увлекался литературой и философией»), но ничем не выдающегося юриста Максимилиана Ауэ, испытывающего сексуальное влечение одновременно и к родной сестре, и к представителям своего же пола, волею судьбы заносит на службу в СС. В составе айнзацгрупп он проходит Западную Украину и Северный Кавказ, становится очевидцем расстрелов в Бабьем Яру, попадает в Сталинград, чудом добирается до Берлина, затем, после войны, умудряется избежать наказания и затеряться во французской провинции. Он постоянно в центре событий — и в то же время как бы в стороне. Случайно отправившись в путь за немецкой армией, он так же случайно получает повышение за повышением, выстраивая, будто против своей воли, внушительную карьеру. Хоть он и не считает себя виноватым, эта случайность, непреодолимая цепочка обстоятельств, и станет подспудным доводом защиты самого себя перед воображаемыми читателями (весь роман выглядит как странные мемуары, обращенные ко всем нам, словно рассказ Гумберта Гумберта). Главная мысль состоит в том, что его место мог случайно занять любой из нас, а главный вопрос Литтелл ставит так: оказавшись в воронке, смогли бы мы действовать иначе?

Почему он вызвал такой резонанс?
Из сухой подборки цифр может показаться, что книга получает стопроцентно одобрительные отзывы и потому взлетает в топ продаж. Однако, думается, главной причиной такой популярности романа становится как раз его неоднозначность; спорность материала и уместность используемых инструментов ложатся в основу не просто въедливых разборов, а настоящих жарких споров. Роману посвящают не просто рецензии, а целые книги и отдельные номера журналов. О чем же здесь спорить? Первое, что приходит на ум, — достоверность исторических сведений; но с этим всё в порядке. Литтелл пять лет собирает материал — разговаривает с выжившими очевидцами событий, прочитывает массу архивных документов, мемуаров и научных монографий. Посещает описываемые места, а это довольно обширная география. Историки, хоть и не забывают напоминать, что это лишь художественный роман, по большей части лишь разводят руками: Литтелл провел выдающуюся журналистскую и исследовательскую работу.
Европейского читателя в замешательство привело другое. Во‑первых, автор касается если не запретной, то весьма неудобной темы холокоста, причем дает слово неприкрыто циничному герою и акцентирует внимание не на тех, кто погиб, а на тех, кто убивал. Во‑вторых, Литтелл большую часть повествования посвящает действиям на Восточном фронте, на территориях Советского Союза, а это не самая известная (или не самая интересная?) для жителя Европы страница в истории Второй мировой. В-третьих, эстетическая составляющая формы и содержания: плотный, «засасывающий в себя» текст показывает войну не с фактологической и даже не с эмоциональной, а с физиологической стороны; чудовищные сцены расстрелов (где черепа лопаются, словно фрукты) соседствуют с описаниями заживо гниющей плоти (все офицеры насквозь больны и истощены) и сексуальных фантазий, которым иногда предается главный герой.

«Что происходит?» — «Женщина умирает. Санитар пытается провести кесарево». — «Кесарево?! Он чокнулся, честное слово!» И пошлепал вверх по улице к дому. Я за ним. Отт вихрем ворвался в дом: «Что за свистопляска, Грев?» Санитар склонился над крошечным комком, пищащим в одеяле, заканчивая перевязывать пуповину. Мертвая женщина, глаза широко распахнуты, оставалась на столе, голая, окровавленная, разрезанная от пупа до промежности. «Все в порядке, унтерштурмфюрер, — отрапортовал Грев. — Он выживет, но нужна кормилица». — «Идиот! — заорал Отт. — Дай сюда, сейчас же!» — «Зачем?» — «Дай быстро!» Отт побледнел и затрясся. Потом вырвал сверток у Грева и, взяв младенца за ножки, размозжил ему голову об угол печки и бросил на пол. Грев захлебнулся от бешенства: «Зачем вы это сделали?!» Отт ревел: «Ты бы лучше оставил его подыхать в брюхе матери, недоделанный придурок! Не трогал бы! Ты для чего вытащил эту мразь? Ты решил, что прежнее место недостаточно теплое?» Он развернулся на пятках и вышел".

Почему Литтелл так пишет?
Журналисты часто обращают внимание на «размытую идентичность» Литтелла — американского еврея литовского происхождения, чьи бабушка с дедушкой были коммунистами, — пытаясь в этом, видимо, углядеть какие-то мотивы к написанию «Благоволительниц». Сам автор от любых наводящих в эту сторону вопросов с иронией отмахивается. Свой (пока) главный роман Литтелл начинает писать на четвертом десятке, но задумывает его еще в студенчестве. И что действительно нужно о нем знать — в течение нескольких лет, и до «Благоволительниц», и после, он оказывается в горячих точках, где идут военные действия разного масштаба, — и как журналист, и как член некоммерческой организации Action Against Hunger. Босния, Конго, Афганистан, Судан, Сьера-Леоне. Чечня.
Наблюдая за разными режимами, он исследует явление «палача», будь в этой роли отдельный убийца или целое государство. Его интересуют все звенья этой цепи, начиная с мотивов преступления, продолжая его формальным обоснованием перед самим собой или обществом и заканчивая техническими деталями исполнения. Его, как исследователя, неочевидная проблема преступника интересует больше, чем однозначная трагедия жертвы. Для разговора на эту тему он мог бы использовать увиденное в Руанде или Чечне, но намеренно берется за нацистов, чтобы читатель не смог отмахнуться от проблемы как от слишком локального конфликта; чтобы европеец прочитал именно про себя, а не про далеких и непонятных ему жителей Африки или Кавказа.
Разбираясь же в мотивации участвующих в холокосте офицеров (даже самого мелкого калибра), Литтелл обращает внимание на бюрократизм этого процесса. «Банальность зла» оказывается воплощена в его рутинности. В «Благоволительницах» офицеры СС проводят будни (всего лишь очередные будни) не только в расстрельных рвах, но и в собственных кабинетах, на бесконечных совещаниях и ужинах. В штабах творится настоящая свистопляска с потерянными документами и сбрендившими офицерами, в которых желание выслужиться борется с удушающей паникой. Умерщвление людей должно проводиться с наименьшими потерями для психики солдат и оружейных припасов; отчеты должны содержать как можно больше фотографий; советские архивы должны быть препарированы и подшиты к делу. Для многих массовое убийство становится не просто приказом, но и возможностью построить карьеру.
Наконец, война — карнавальное время, когда люди и понятия получают новые роли и значения, когда любовь максимально приближается к смерти. Главный герой оберштурмбанфюрер Ауэ — клинический пример раздвоенной личности. Он одновременно палач и жертва; свой и чужой (ариец по происхождению, чуть не угодивший в тюрьму за мужеложство); мужчина, желающий оказаться в теле женщины; исполняющий приказы солдат и рефлексирующий интеллектуал; здоровый и больной; эстет и извращенец. Происходящее в «Благоволительницах» — «грандиозный инцест, смешавший разум и безумие» (Жорж Нива). Чтобы передать на словах это кровосмешение всего и вся, Литтелл, в чем-то вдохновляясь языком романа Уильяма Фолкнера «Авессалом, Авессалом!», конструирует текст-стену из длинных предложений и таких же абзацев, которые не дают читателю «продохнуть и восстановиться». В итоге ощущение от текста тоже двойственное — «не только чувство отвращения, но и чувство удовольствия» (И. Даниленко).

Чем интересен роман для (русских) литературоведов и читателей?
Что еще нужно помнить о Литтелле, так это то, что он, выпускник Йеля, большой знаток литературы. И «Благоволительницы», кроме прочего, — это текст, в постмодернистском духе нашпигованный отсылками и к мифологии, и к литературе и искусству XX века. Ранение Ауэ в голову можно интерпретировать как открывшийся у него третий глаз (намек на Ж. Батая), а то, что в конце герой кусает Гитлера за нос, — реверанс «Носу» Н. В. Гоголя. Ценители без труда обнаружат «следы» любимых Литтеллом Флобера и Луи-Фердинанда Селина. Герой в романе размышляет о Лермонтове и даже отправляется на место его гибели, а Сергей Зенкин проводит параллель между Ауэ и Печориным. Благоволительницы, в конце концов, — это Эринии, богини мести, преследовавшие Ореста, который убил собственную мать; Ауэ чувствует это преследование, хотя так до конца и не признается в содеянных преступлениях. И это лишь то, что лежит на поверхности. Перечитывая интервью Литтелла, в которых он не раз упоминает, что написал роман ровно за 120 дней, невольно подумаешь, не намекает ли он даже здесь на роман де Сада.
Что же касается исторических источников, главными из них, помимо архивных документов, являются «Кавказские заметки», состоящие из дневниковых записей немецкого писателя и офицера Эрнста Юнгера; мемуары одного из главных политических деятелей гитлеровской Германии Геринга; а также роман Василия Гроссмана о Сталинградской битве «Жизнь и судьба». Литтелл вообще хорошо знает русскую историю и разбирается в самых разных явлениях, от черносотенцев до нацболов, так что развесистой клюквы, которую можно было бы ожидать от американского автора, вы тут не увидите.

Кое-что о новом издании «Благоволительниц»
В переиздании исправлены некоторые неточности и ошибки, а также восстановлены целые фрагменты текста, которые, как выяснилось, при переводе были утеряны. Директор Ad Marginem Михаил Котомин рассказал, что в первом издании оказались опущены некоторые слова, части предложений и даже целые абзацы. Литтелл, щепетильный до мелочей и крайне болезненно относящийся к переводам своего текста (он даже публиковал отдельное «Письмо моим переводчикам»), попросил довести перевод до ума, что и было сделано. Не то чтоб можно было рассчитывать на еще более сокрушительный эффект от текста благодаря найденным отрывкам, но тем, кто будет впервые читать роман в «полноценной сборке», конечно, немного завидуешь.


https://esquire.ru/letters/126512-blagovolitelnicy-dzhonatana-littella-skandalnyy-roman-o-holokoste-kotoryy-provozglasili-odnovremenno-i-shedevrom-i-pornografiey/#part2

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #195 : 04 Октябрь 2019, 21:12:12 »
Ну вот как можно так переводить и издавать книги! :rtfm:
Хорошо, что я еще не читала. Приметила я эту книгу уже давно, как только она вышла у нас. В библиотеке на видном месте стоит. Каждый раз хожу туда и вздываю по поводу объема. Это у меня уже две такие книги (по которым вздыхаю): эта и "Сегун".
А вообще, еще роман "Благоволительницы" известен самыми худшими описаниями секса. 
 


Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #196 : 04 Октябрь 2019, 21:38:19 »
Я слышал другой перевод названия. Не помню точно, но не "Благоволительницы"
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #197 : 06 Октябрь 2019, 20:48:27 »
В какой позе читать книги (И почему это так важно)

https://eksmo.ru/articles/v-kakoy-poze-chitat-knigi-ID15520581/

Цитировать (выделенное)
Согласиться читать стоя и только стоя — настоящий вызов. Если вы к нему не готовы, то современные ученые рекомендуют читать сидя за столом, отклонив корпус на угол в 135 градусов, облокотившись на спинку стула, дивана или кресла и вытянув ноги вперед. Руки также положите перед собой, разместив их на поверхности стола. Все строки должны быть равноудалены от глаз. Не вытягивайте шею вперед, а голову держите прямо — наклон вправо или влево лишь на первый взгляд кажется удобным, на деле же — вредит осанке.

Обратите внимание на свое дыхание. Каждые полчаса во время чтения полезно выполнять несколько несложных упражнений: глубоко вдохнув, выпустите воздух через сжатые губы. Не лишним будет делать небольшие перерывы на разминку. Как бы удобно вам ни было, долгое время находясь в одном и том же положении, вы подвергаете свои мышцы излишней нагрузке. Не стоит забывать и об освещении. Где бы вы ни находились, расположите источник света так, чтобы он падал на текст со стороны вашей «рабочей» руки.

:ne_ponyal:
Да я так никогда не прочитаю книгу. :laugh27:

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #198 : 06 Октябрь 2019, 20:51:07 »
Забавно. Я полулежа читаю  :read:
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #199 : 06 Октябрь 2019, 20:56:22 »
Я полулежа читаю
Я тоже, и на ночь.

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #200 : 07 Октябрь 2019, 23:43:31 »
Вокруг "Доктора Живаго": как знаменитый роман оказался в центре спора о плагиате

https://www.bbc.com/russian/features-49881397

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #201 : 07 Октябрь 2019, 23:47:10 »
Россия вошла в пятерку стран-лидеров по количеству книг в домашних библиотеках

Ученые определили, что около 150 изданий находится в доме у среднестатистической российской семьи

Несмотря на то, что электронные книги набирают популярность день ото дня, у большинства жителей больших и маленьких городов России наверняка в доме найдется как минимум одна книга. А доказательством тому служат последние исследования зарубежных ученых.

По данным, собранным сотрудниками Австралийского национального университета и Университета Невады в США, в цивилизованных странах 115 книг приходится в среднем на одну семью. Россия оказалась в пятерке лидеров: в среднестатистической домашней библиотеке нашей страны ученые насчитали 154 издания, подчеркнув, что у 20% населения их более трехсот. Четвертую и третью строчку поделили Дания и Чехия, там насчитывается около двухсот книг. На втором месте оказались норвежцы, в чьих домах хранится по 212 литературных трудов. Безусловным лидером стала Эстония, ее жители расположили на своих книжных полках по 218 томов.

Первую десятку рейтинга замыкает Франция, на одно жилище приходится, в среднем, 117 изданий, канадские книголюбы на своих полках размещают 125 литературных произведений, в английском доме насчитывается около 143 томов, австрийцы и немцы разделили шестое и седьмое место,так как читателям этих стран достаточно 150 книг. На последних строчках списка расположились Турция, Чили, Бельгия, Япония, Ирландия, США: их дома вмещают до ста книг.

https://eksmo.ru/news/rossiya-v-pyaterke-stran-liderov-po-kolichestvu-knig-v-domashnikh-bibliotekakh-ID15520953/

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #202 : 07 Октябрь 2019, 23:57:39 »
 :good:
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #203 : 08 Октябрь 2019, 00:18:53 »
Ученые определили, что около 150 изданий находится в доме у среднестатистической российской семьи

Это у меня еще никто не считал количество книг. Я вывела бы Россию на лидирующую позицию, как истинный патриот своей страны. :laugh27:

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #204 : 08 Октябрь 2019, 08:48:45 »
Это у меня еще никто не считал количество книг. Я вывела бы Россию на лидирующую позицию, как истинный патриот своей страны. :laugh27:
Точно!  :good:
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Tankay

  • Адмирал Флота
  • *****
  • Сообщений: 13013
Re: О литературе напрямую
« Ответ #205 : 08 Октябрь 2019, 11:19:28 »
Это у меня еще никто не считал количество книг.
И у меня тоже. В шкафах уже не умещаются.
О нашей столь омерзительной современности когда-то будут говорить «Эти добрые старые времена».
     — Алоизий Качановский

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #206 : 09 Октябрь 2019, 20:54:15 »
1. Претензия

«Они напечатали не мою книгу»: интервью с Джонатаном Литтеллом

Автор «Благоволительниц» о тяжелой судьбе своего романа в России

В этом году в Ad Marginem вышло переиздание романа Джонатана Литтелла «Благоволительницы» . Повторному выходу романа сопутствовал скандал: выяснилось, что при первом переводе на русский язык были изъяты многие фрагменты рукописи — от отдельных предложений до целых абзацев. В новое издание они возвращены по настоянию автора. Владимир Раевский поговорил с Джонатаном Литтеллом о судьбе русского перевода его самой успешной книги.

— Почему купюры вернулись в роман только десять лет спустя после выхода книги?

Ответ довольно простой: потому что я вообще не знал о них до недавнего времени. Давайте я расскажу все по порядку. Накануне публикации «Благоволительниц» в России я много общался с издателями, особенно с Александром Ивановым [главный редактор издательства Ad Marginem], к которому я всегда относился очень хорошо и с большим уважением. Процесс перевода, которым занималась Ирина Мельникова, был довольно длительным. Когда он был завершен, Саша Иванов сказал, что хотел бы, чтоб перевод Мельниковой был отредактирован кем-то немного более опытным. Таким человеком оказалась Мария Томашевская из «Иностранной литературы». С этим у меня не было никаких проблем. Это обычная практика в некоторых странах. Не во Франции, но, скажем, в Германии — да, обычно есть редактор перевода. Ну, я сказал, что все в порядке, и книгу издали. Конечно, я знаю русский, но читаю не очень бегло, поэтому я просмотрел несколько страниц, поглядел на начало, но перевод, разумеется, не читал. Иванов уверил меня, что все в порядке, переведено очень литературно и очень по-русски. Я ему доверился.

А дальше — это был 2016 год — мою книгу перевели на латышский. Мой латвийский переводчик, его зовут Денс Диминш — блестящий полиглот. Он говорит на, не знаю, восьми, девяти, может, десяти языках. И когда он переводил книгу на латышский, то, конечно, работал с французским оригиналом, но также смотрел на английский, немецкий и русский переводы для сравнения и чтобы найти решения, к которым прибегали другие переводчики. После нескольких месяцев работы он написал мне: «Джонатан, а ты знаешь, сколько фрагментов у тебя пропало из русского перевода?» Я сказал: «Понятия не имею», — очень расстроился и попросил его прислать подробности. Через какое-то время Денс прислал мне экселевский файл с отчетом об исследовании первых двух глав и всего вырезанного из них. Где-то это было одно предложение, где-то — целые абзацы, а порой и больше.

Тут я просто выпал. Я взял оба издания, прошелся по таблице и понял, что из романа действительно выпали целые фрагменты. Первым делом я написал Александру Иванову, и он ответил, что никаких купюр там нет. Я отправил таблицу от Денса и написал, что все купюры зафиксированы мной лично. Так он был вынужден признать, что сокращения действительно есть. А потом его реакция была совершенно не такой, как нужно: он отмалчивался и отказывался серьезно об этом говорить. Я так и не получил внятного объяснения, но стало ясно, что редактор перевода Мария Томашевская действительно внесла в текст романа сокращения. Насколько я понимаю, Александр Иванов даже не был в курсе, он не читает по-французски. Но американское издание уже вышло, и он мог сравнить при желании. Но не сделал этого — и ладно, но, когда уже все выяснилось, он даже отказался признать проблему. Последнее, что он сказал мне при нашем прямом контакте: «Перевод подвергся серьезной редактуре и стал читаться как классический русский роман (типа «Войны и мира»).

— Как это?

Общая мысль была такова, что жаловаться мне не стоит, потому что перевод с ее купюрами был настолько хорош, что книга стала в России известной. Я ответил, что мне не важно, известен я в России или нет, это же просто не моя книга. Они напечатали что угодно, но не мою книгу, ее текст отцензурирован. На что мне ответили: это не цензура — это улучшение. Дальше мы начали ругаться, и я понял, что мне необходимо дистанцироваться и вести дальнейшие переговоры через агента. Вскоре закончился наш контракт. И они прислали предложение его продлить. Так у меня появилась возможность заставить их сделать новую редакцию со всеми возвращенными фрагментами. К этому времени доверие, разумеется, было окончательно подорвано. Переговоры шли плохо. Создание новой редакции заняло год, потому что у Денса было много других дел. Ему я доверяю — хоть он и не носитель языка, но вырос в СССР, а также он самый квалифицированный профессионал из всех, что я знаю. Во всяком случае никому из Ad Marginem я это не доверю. В общем, все это заняло около трех лет.

— Откуда вы знаете, что купюры были сделаны Марией Томашевской, а не изначальным переводчиком Ириной Мельниковой?

Именно это утверждает Иванов: купюрами занималась именно Мария.

— Вы с ней когда-нибудь встречались лично?

Однажды, в самом начале всего процесса. Большой отрывок из книги был опубликован в «Иностранной литературе» прежде, чем вышел роман. Я пошел к ним в офис с Сашей Ивановым и тогда встретился с ней. Вот и всё.

— А о переводе вы с ней говорили?

Нет. Мы говорили о процессе редактирования, но деталей я не помню. В целом это было о том, что она намеревалась улучшить язык, сделать его более литературным.

— Насколько мне известно, в книге около 600 вырезанных фрагментов разной крупности. Объединяет ли их что-либо?

Если сложить все воедино, получится около 20 страниц. Купюры — от нескольких слов до, максимально, полутора страниц. Сексуальные сцены, но даже не секс, а рефлексии [героя книги] Макса [Ауэ] на тему пола, природы мужского и женского, которые звучат довольно двусмысленно. Мне кажется, именно двусмысленность смутила ее. Но не только. Например, в «сталинградской» главе я описываю, как Максу становится хуже и хуже, а его видения становятся все страннее и страннее. Но в романе видения и реальность описываются одинаково. И для читателя, и для Макса не вполне ясно, что происходит в действительности, а что — в его воображении. Это сделано мной совершенно намеренно. Так вот, многие из этих галлюцинаций вырезаны из книги. Особенно важно, что вырезана одна — где Макс видит своего друга Томаса, раненного в живот. Тот поднимается, перевязывает себя, смеется и идет вперед. Не знаю, вероятно, госпожа Томашевская начинала работать в брежневские времена. Тогда, при Брежневе, наверняка было совершенно нормальным сокращать авторский текст просто потому, что никаких прав у автора не было. Но для меня удивительно, что в XXI веке такое высококлассное издательство, как Ad Marginem, по сути, одобряет и защищает эту практику. Меня это ужасно разочаровало.

— А как они защищают эту практику?

Этого я не понял. Мне кажется, что сам ответ на вопрос лежит в природе авторства. Хорошая книга, плохая книга, — это моя книга. У меня нет проблем с редактурой: когда я работал со своим редактором во Франции, мне предлагались изменения, купюры, переделки, правки, и это совершенно нормально, совместный способ улучшить книгу. Но не могу себе представить, что кто-либо в «Галлимаре» за спиной автора (не важно, франко- или иноязычного) решил сократить книгу, не сообщая ему об этом. Мало того что это запрещено контрактом, есть еще и этический, моральный аспект.

— Перед вами кто-то извинился?

Нет, никто. Со мной только ссорились. Было бы самым простым написать: «Боже, Джонатан, как чудовищно получилось, мы просим прощения. Давайте сделаем новую редакцию как можно скорее». Но так мне не написали. И только защищали Томашевскую.

— После выхода книги Мария Томашевская говорила в интервью радио «Свобода»: «Если бы я была редактором не перевода, а редактором текста, то я роман бы очень сильно сократила. Там огромное количество повторов».

Пожалуйста, думать можно что угодно — особенно, если вы литературный критик. Но не резать чужой текст без разрешения.

— Сейчас ваша книга выходит с возвращенными в текст отрывками, так?

В этот раз Денс вычитал гранки и подтвердил, что все изъятое возвращено на место. Россия — очень близкая моему сердцу страна, и перевод «Благоволительниц» на русский для меня исключительно важен. Мне очень обидно за людей, которые читали порезанную версию в течение десяти лет.

https://gorky.media/context/oni-napechatali-ne-moyu-knigu-intervyu-s-dzhonatanom-littelom/

Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #207 : 09 Октябрь 2019, 20:55:51 »
2. Ответ на претензию

Мы для него совпали с путинским контекстом
Литтеллгейт: ответ главного редактора издательства Ad Marginem Александра Иванова

Вчера «Горький» опубликовал интервью с французским писателем Джонатаном Литтеллом, где речь шла о судьбе романа «Благоволительницы» в России: первое издание книги на русском вышло со значительными, по его словам, купюрами. Сегодня мы публикуем ответ главного редактора Ad Marginem Александра Иванова, в котором он разъясняет позицию издательства: купюры незначительны, а задача переводчика — сделать текст частью культурного поля того языка, на который он переводится. После интервью вы можете ознакомиться с фрагментом таблицы, в которой сравнивается первое (с купюрами) и второе (полное) русские издания «Благоволительниц», а также посмотреть файл с полной таблицей всех отличий и сделать свой собственный вывод. Файл предоставлен издательством Ad Marginem.

Гиммлер стал просто рейхсфюрером

Так называемый скандал вокруг выхода второго издания книги Литтелла напоминает хорошо проделанную маркетинговую операцию: больше шума — больше продаж. Это так?
Нет. Время, когда мы были знамениты скандалами, прошло. Более того, мы этот контракт заключили два года назад и книгу давно бы издали, если бы не тот договор, который мы вынуждены были подписать с автором. По этому договору специально найденный Литтеллом редактор, латышский переводчик и полиглот Денс Дыминш, должен был сверить все пропуски и неточности, которые, по мнению Литтелла, сделали первое русское издание не соответствующим оригиналу. Как он сам говорит — «напечатали не мою книгу». Около двух с половиной лет Денс Дыминш занимался сверкой. Сверка выглядит как таблица, в ней есть вставки пропущенного текста, в общей сложности это 4-5 страниц, а общий объем романа — почти тысяча страниц. Как это все происходило? Первое русское издание вышло в 2012 году, а контракт мы подписали еще в 2010 году. Совершенно выдающийся по смелости и рискованности перевод за два с лишним года сделала переводчица Ирина Мельникова. Она не очень известный переводчик, но выполнила титаническую работу: в одиночку перевела весь этот тяжелый текст — 40 с лишним авторских листов, больше 1 500 000 знаков. Когда мы получили от нее текст, то это была первая редакция. У нас была проблема: во-первых, нам нужен был литературный редактор, который бы поработал с текстом как с литературой; а во-вторых, нам понадобился редактор исторический, который бы проверил все эти бесконечные исторические сведения и факты.

Мы нашли этих двух редакторов. Первый редактор, которого мы нашли, имела много десятилетий стажа работы с разными языками. Это Мария Николаевна Томашевская, внучка знаменитого пушкиниста. Она в течение полутора лет редактировала роман. Должен сказать, что, когда мы получили редактуру, ощущение от текста было совершенно невероятным: он стал гораздо более упругим, стилистически выверенным, в нем появилось то качество, которого не было в первоначальном переводе. Он стал больше похож на классический русский роман. Когда потом мы получили отзыв от Сергея Николаевича Зенкина под названием «Джонатан Литтелл как русский писатель», это все подтвердилось. Книга Литтелла — большая эпическая форма, которая сопровождается внутренними монологами, большое панорамное действие, то есть действительно выдающийся психологический эпос, похожий одновременно и на Толстого, и на Гроссмана. Потом мы познакомились с самим Литтеллом, начали с ним приятельствовать даже, и он подтвердил: да, во многом его текст был инспирирован русской классикой. Он считал при этом, что писатель не должен подражать, он должен совершать творческие кражи, естественные в эпоху копипаста. То есть просто брать фрагменты чужого текста и, переделывая их, вставлять в свой роман. В его книге прямо видны куски, которые он берет из Гроссмана, Толстого, Лермонтова, Малапарте, Юнгера и его любимого писателя Стендаля.

Насколько часто прозе достается научный редактор?

Это бывает не часто, но в данном случае это было необходимо, потому что в книге множество сложного исторического материала, фактов. Мы нашли через друзей уникального специалиста — что интересно, без научных степеней и званий. Но это действительно крупнейший русский специалист по истории СС — Вольфганг Акунов. Он наполовину немец, наполовину русский, криптоакадемик, у которого вся квартира завалена немецкой и русской литературой по теме. Главное, что он сразу исправил: у Литтелла во всем романе действует огромное количество офицеров СС, которые обращаются друг к другу «херр штандартенфюрер» или «херр оберфюрер», так вот СС — это партийные войска, и они никогда не обращались друг к другу «херр», «господин», только произносили воинское звание. Даже обращение к Гиммлеру, который был рейхсфюрером СС, звучало не как «господин рейхсфюрер», а просто «рейхсфюрер».

Литтеллу понравилось это уточнение?

Мне кажется, ему было все равно. Кроме этого, там было довольно много уточнений, связанных с деталями военной формы, оружия, дислокаций войск СС на Восточном фронте, названий батальонов и зондеркоманд СС и прочего.

Зачем вам это нужно было?

Мы хотели, чтобы у нас получился шедевр, чтобы этот перевод стал событием. Мария Николаевна [Томашевская] как редактор прекрасную работу проделала. Пока мы работали, вышло американское издание романа в «Рэндом Хаус», тиражом в 50 или 70 тысяч экземпляров, и это было одним из крупнейших провалов издательства за последние десятилетия: они продали всего несколько тысяч экземпляров романа. Причиной провала стала рецензия в Nеw York Times, месседж которой сводился к следующему: зачем нам вот это бесконечное ковыряние в нюансах сексуальных перверсий нациста и зачем нам наше, читательское, столь страстно желаемое автором, отождествление с эсэсовцем? Литтелл проводит читателя через прямую идентификацию с героем, и примерно к сотой странице вы начинаете сопереживать эсэсовцу Ауэ — так же построена и русская классика. Литтелл эту технику знает и хорошо использует, а кроме того, он хорошо использует монтаж, что напоминает технику кино.

Как пошел роман в России?

Очень хорошо, но мы маленькое издательство, у нас нет механизмов работы на большом рынке, мы не можем регулировать и влиять на сетевые продажи. Мы сделали около десяти допечаток, причем нужно учитывать, что книжка стоит около 1 000 рублей. Всего мы выпустили около 50 тысяч экземпляров. В России реакция на наше издание была очень хорошей. Правда, были и отрицательные отзывы. Например, отзыв Григория Дашевского. Он отталкивался от позиции, что в культурном, социальном и политическом контексте, в котором Россия находилась в 2010-х, элиминирование моральной оценки как составной части авторской позиции и позиции читателя — невозможная вещь. То есть мы не можем, по мнению Гриши, воспринимать произведение как чистый эстетический феномен, мы все время должны помнить, что зло — это зло, а добро — это добро. Поскольку, считал он, этот роман нарушает незыблемую этическую архитектуру, его можно назвать романом, который выступает на стороне зла. С ним спорили. Еще Литтеллу приписывали манипулятивную технику в отношении читателя, который действительно погружается при чтении в какие-то почти физиологические стороны существования героя, в связи с чем становится невозможно разотождествиться с ним, он как бы становится вашим alter ego.

Перевод — это перенос из одного культурного контекста на другой

Ходили легенды, что в издании опущены наиболее адские гомосексуальные сцены.

До меня не доходили такие легенды. Мы ничего не выкидывали. Несколько лет назад был подписан договор на издание романа в Латвии на латышском языке. Поскольку переводчик оказался полиглотом, он взял разные издания и стал сверять, а потом, обнаружив некоторые пропуски в русском издании, сообщил об этом автору. Литтелл спустя семь лет после выхода книги стал предъявлять нам обвинения такого рода, что в романе-де сделаны чудовищные пропуски, которые перечеркивают всю работу издательства. Первая наша реакция была: такого не может быть! Насколько критичны эти пропуски? Литтелл утверждал, что они невероятно критичны и меняют всю картину восприятия текста. Я ему говорил еще при чтении первой версии перевода: Джонатан, там получился интересный эффект, как у Воннегута: на русском языке роман стал лучше, чем на языке оригинала. Я считал и считаю до сих пор, что книга вызывает впечатление невероятно эпического русского романа, что вся русская литературная техника там воспроизведена. Я так понимаю, что Литтелл не переубеждал меня еще и из-за статьи Зенкина. Все это немного изменило перспективу чтения романа русской аудиторией — и редактура Томашевской, и статья Зенкина, и издательская подача книги. Это и стало причиной того, что роман оказался для нашей публики связанным с русской культурой на глубинном текстуальном уровне. Видимо, это не входило в планы Литтелла. Он, конечно, во многом подражает русской традиции, но он инспирирован и другой традицией — модернизма, авангарда и радикальной постмодернистской прозой. Это есть в романе. Например, когда герой в конце кусает Гитлера за нос — это уже какая-то сорокинщина.

Сейчас мы имеем дело с ситуацией, когда вот эти 4-5 страниц купюр на 1 000 страниц романа — это совсем не то, что может как-то поменять ощущение от книги. Никакого редакторского насилия над романом не произошло. Цензура не была причиной вырезания этих страниц, это было типичной реакцией классического русского редактора на длинноты и повторы. Понятно, что, с точки зрения автора, это насилие над текстом. Прямо сейчас у нас идет процесс редактуры перевода «Minima Moralia» Адорно, и там нет живого места в изначальном переводе после работы редактора. Томашевская редактировала не так: она чуть-чуть меняла интонацию внутри фразы, переставляла местами слова, уточняла глаголы и наречия, и в результате текст начинал становиться лучше. Не уверен, что восстановленные фрагменты радикально его улучшат. Но об этом, конечно, судить читателю.
Я заметил цензуру в нынешних правках, потому что слова «гомосексуал», которое используется сейчас, в 2012 году не существовало.
Во времена, описанные в романе, это слово, разумеется, тоже не фигурировало. Оно из политкорректного языка XXI века. Есть еще один момент: я полагаю, что расхождение с Литтеллом у нас начались не только из-за романа, но еще и из-за того, что он почувствовал, что мы с ним не совпадаем в идеологических и политических оценках ситуации в России и Сирии. В Сирии он симпатизировал тем силам, из которых впоследствии сформировался ИГИЛ [запрещенная в России организация]. Он активно поддерживал различные виды диссидентского движения в странах Восточной и Центральной Европы и достаточно негативно относился к внутренней и внешней политике России последних 15 лет. В чем-то мы совпадали в оценках, в чем-то нет, но в целом я понял, что он ожидал увидеть в своих российских издателях большее совпадение с ним в политических взглядах. Мы для него в какой-то момент совпали с «путинским контекстом», и он стал интерпретировать технические огрехи редактуры своего романа как часть общей российской ситуации с ее, как он это понимал, пренебрежением авторским правом и правом на самовыражение в целом. С неуважением к «истине текста» и общей моральной flexibility. Литтелл относится к тому типу представителей западной культуры, которые считают своим моральным долгом учить местную публику азам демократии, свободы и либеральных ценностей, а я по своему психотипу невероятно плохо учусь у таких учителей. Все это, по-видимому, как-то наложилось на его восприятие того, что произошло с его романом в России и конкретно — у нас в издательстве.


Оффлайн Оле Лукойе

  • Капитан-командор
  • ****
  • Сообщений: 3587
Re: О литературе напрямую
« Ответ #208 : 09 Октябрь 2019, 20:56:00 »
Странно учиться основам демократии при помощи его книжки про Чечню.

Согласен. Но это не отменяет его политическую веру, которая напоминает больше французскую, чем американскую. «Правые» французы-республиканцы — это радикальные критики коммунизма, считающие, что все страны, попавшие под иго коммунизма, должны трансформироваться с помощью французского знания о свободе. Это право учить свободе, которое многие французские публицисты себе присвоили, во многом характеризует и Литтелла. Свой роман он в значительной степени рассматривает как некую миссию в отношении России, связанную с продвижением собственного либертарианского мировоззрения. И в этом отношении мы как издатели, скорее всего, не оправдали его надежд.

Почему бы ему не найти другое издательство?

Это не так просто. Шум вокруг романа начался сразу после его выхода в 2006 году, агентство «Эндрю Нюрнберг» пыталось продать его на русский рынок, но его никто не покупал. Огромный роман, написанный от лица эсэсовца, который убивает евреев, — это мало кому казалось доходным предприятием. В какой-то момент в одной франкфуртской компании мы встретились с Эндрю Нюрнбергом, и он сказал, что мы можем взять роман за аванс, маленький даже для нас. И мы взяли книгу, потому что никто за нее не брался. В США роман провалился, а в Европе его судьба была более удачной. Во Франции было продано около миллиона экземпляров, в Германии и Италии он тоже пошел хорошо.

Многое, конечно, зависит от перевода. Русский перевод — это очень большая и классная работа, поэтому вдвойне обидно, что такая работа поставлена под вопрос высказываниями автора. Читатели ведь заранее соглашаются с автором, полагая, что он пишет о переводе с полным знанием дела. Я думаю, что справедливая оценка все равно пробьет себе дорогу, и большинство читателей это понимает. Проблема еще заключается в том, что мы не поймали сами, как издатели, вот эти пропуски в редактуре. Но мы не можем редактировать редактуру, потому что на самом деле это последняя инстанция перед сдачей книги в типографию.
Неужели западные издатели не работают так с автором?
Работают. Во Франции многие издатели так работают. Неолиберальная экономика привела к тому, что старый тип редакторского профессионализма понижается в цене. Но во Франции есть издательские серии и есть должность, которая называется директор серии. Этот директор — и отборщик книг, и первый читатель, и редактор, и иногда даже корректор. В США такого нет, там все держится на авторе, внешнем рецензенте и корректоре, литературного и научного редактора нет. Это интересный вопрос — когда начался институт редактуры?

Вообще, вокруг переводов всегда есть скандалы, потому что многие читают в оригинале и не все понимают, что перевод — это перенос из одного культурного контекста на другой, а не повторение «того же самого» на другом языке. Проблема ведь в том, что никто не знает (даже автор), что такое это «то же самое». Есть споры вокруг переводов «Над пропастью во ржи». Райт-Ковалева сделала из текста Сэлинджера феномен русской советской культуры конца 60-х годов, и во многом идеология 1970-х — вот это одиночество в толпе, тип «советского экзистенциализма» — были порождены именно этим переводом. Понятно, что она ходила по арбатским дворам, изучала, как уличные пацаны общаются друг с другом, и пыталась адаптировать их язык. Что, наверное, не соответствует контексту, который был у Сэлинджера. Или история с Пастернаком и «Гамлетом». Много таких историй с неточностями, но задача переводчика — сделать текст частью культурного поля того языка, на который он переводится. В случае Литтелла мы получили невероятно удачную комбинацию переводчика и трех редакторов — латышский редактор тоже сделал свою работу и восстановил эти пропущенные фрагменты. В чем-то есть наша вина: мы не нашли правильный способ коммуникации с Литтеллом, не были достаточно точны в интонации общения с ним. Но это не отменяет главного: в результате всех этих споров, работы, пропусков и восстановлений пропущенного, эмоций радости и обиды, ссор и раздражения друг от друга мы имеем выдающийся перевод одного из главных европейских романов XXI века.

https://gorky.media/context/my-dlya-nego-sovpali-s-putinskim-kontekstom/

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 68473
Re: О литературе напрямую
« Ответ #209 : 09 Октябрь 2019, 21:05:03 »
Очень любопытно, конечно, спасибо!
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)