Автор Тема: Побережье наших грёз  (Прочитано 1582 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Побережье наших грёз
« : 27 Октябрь 2017, 13:09:31 »
В этом разделе я планирую размещать материалы связанные с сагой «Побережье наших грёз». Тут будут и трейлеры и снимки реальных персонажей, мест, и многое другое…




Мы решили писать роман.


Однажды мы с Олесей шли вдоль моря и, после некоторого молчания, она сказала:
- Послушай, а давай напишем вместе роман!..
- Роман? Нет. Это не моё. Я же пишу небольшие рассказы.
- Но почему бы не попробовать! Подумай! Мы могли бы вместе написать книгу!
- Знаешь, Олеся, у меня давно припасено название. Думал, может когда и пригодится. «Побережье наших грёз». Как тебе?
- Отлично! Мы нашу книгу так и назовём.
- Начинаем с названия?..
- Конечно!.. В хорошем названии уже заложена энергетика вещи. Название, это, как зерно. Не даром же говорят — как назовёшь корабль, так он и поплывёт.
- Ну, что же, давай пустимся в это плавание. Но о чём же будет наша книга?
- О!.. Я уже чувствую… Это будет нечто такое!..


"Побережье наших грёз".
     
https://www.bookvoed.ru/book?id=6899154

     
     "Дневник Адама".
      https://www.bookvoed.ru/book?id=7306219
 

Закончена и отдана в «ZAZA Publishing» (Дюссельдорф)  третья часть саги «Побережье наших грёз» под названием «Ночи Дианы».





Диана — главная героиня нашей саги. Мы не планировали это, но Дианка «всё одеяло перетянула на себя». Пришлось подчиниться…




Любимое пляжное кафе Дианы. Именно здесь произойдёт несколько ключевых сцен книги.


Трейлер 1

(из книги "Побережье наших грёз")


...На середине поляны горел наш костер. Отсветы огня играли на выступающих из темноты ветвях. В темно-синем небе полыхал на вечернем солнце оранжевый росчерк самолетного следа. Стали зажигаться первые звезды.
— Папа, а помнишь, как зимой звезды мигают? — спросила Диана, сидевшая напротив меня рядом с Интой.
Нас разделяло пламя огня. Хворост потрескивал, стреляя в небо искрами.
— Ты мне обещала полянку нарисовать, — напомнила Инте Дианка.
— Я нарисую, — заверила ее Инта, глядя на звезды. — Столько интересного я уже увидела с вами! Удивительный лес, загадочный домик ведьмы, теперь костер…
— Ты нам тоже хотела что-то показать, — напомнила ей Дианка.
— Обязательно. Я тоже устрою для вас необычный поход. 
— Друзья, колбаски готовы, — сказал я, подавая Инте хлеб.
— А ты была в армянском ресторанчике у моря? — спросила Дианка, кусая помидор. — Мы с папой туда иногда ходим. Там та-акой марципановый тортик, м-м!.. Давай ходить туда каждый день?
— Боюсь, мне - бедному художнику, это не по карману, — рассмеялась Инта.
— А нам и не нужны деньги. Я придумала один способ: мы придем с тобой в ресторан и закажем все самое вкусное, налопаемся до отвала… А когда к нам придет официант со счетом, скажем, что у нас нет денег.
— Представляю, какой будет скандал!
— Ага… Прибежит хозяин армянского ресторана и расшумится: «Что за безобразие! Платите! А то сейчас полицию вызову!» А мы ему скажем: «Как вам не стыдно! У вас тут столько всякого вкусного, а мы, может, никогда красной икры не пробовали. И долму никогда не пробовали. Разве можно быть такими жадными! Я стихи могу про ваш ресторан сочинить, о том, как тут все у вас вкусно. А Инта красками вам стены разрисует и стихи мои на них напишет. Так красиво будет!..» Задумается хозяин ресторана, слезу пустит. Достанет он… Папа, а на чем армяне играют?
— На дудуке. Это вроде флейты.
— Вот… — продолжила рассказывать Дианка, глядя на улыбнувшуюся Инту. — Возьмет он дудук этот и заиграет армянскую песню. И слезы будут литься из его глаз. А потом он скажет: «Ребята, как с вами хорошо! Приходите ко мне каждый день. Я буду вас кормить даром. Всегда!..»
Дианка потерла испачканный золой кончик носа, зевнула и откусила кусочек колбасы с шампура.
— Хорошо, если бы так… Я бы тогда из своей мастерской вообще бы не выбиралась. Писала бы картины, какие душа желает… а не заказчик. — Инта обняла Дианку. — Спать еще не хочешь?
— Да вы что!.. Мы же не спать сюда пришли! — возмутилась Дианка и стала поджаривать над огнем хлеб.
Темнота окружила нас со всех сторон. Старая, трухлявая ветка раскололась в огне, и в небо взметнулся кружащийся ворох искр.
— Папа, посмотри! Вон Млечный Путь, который над нашим двором проходит. Инта, ты видела Млечный Путь?
— Не очень хорошо видно, — сказала Инта, заслоняя ладонью свет огня. — Костер мешает.
— Давай чуть отойдем, я тебе покажу. — Диана встала и потянула Инту за рукав куртки.
Они вышли из круга света. В темноте были слышны их шаги по сырой от ночной росы траве и тихие голоса.
Я встал, расстелил два спальных мешка и подкатил к костру с двух сторон две толстые сосновые ветки. Теперь огонь будет гореть до утра. Рядом с собой на траву положил блокнот и ручку. Пусть будут под рукой.
Поднялся легкий ночной ветерок и раздул огонь с новой силой. Со стороны реки ветер донес едва слышный звук моторки.
Тишина и покой охватили меня. Я сидел и не мог понять, хорошо мне или плохо… и хочу ли я чего-то. Что-то тревожило и не давало до конца расслабиться.
Мне в грудь стукнула шишка, послышались шаги и смех Дианки.
— Иди-иди, — позвал я. — Кто-то сейчас получит прямо в лоб.
— Папа, это не я… Правда!
— Хорошо. Смотрите, что я вам постелил.
— Ура-ура! — обрадовалась Дианка. — Я в мешок сейчас залезу, и мне будет тепло.
— Грейтесь…
— А знаешь, действительно, несколько шагов в сторону — и уже прохладно, — заметила Инта и, протянув руки к огню, добавила: — Я согласна прожить так всю оставшуюся жизнь. Августовская ночь, небо черным бархатом, звезды-бриллианты. Никогда прежде не обращала внимания на Млечный Путь… Костер, звезды над головой… — Инта потянулась, выгнула спину и улыбнулась. — Я в раю!
Дианка вылезла из спального мешка, налила себе стаканчик квасу, выпила залпом и снова закопалась в мешок, прижавшись к Инте, которая стала легко поглаживать ей волосы.
— Что это вы так долго? — спросил я.
— Как тебе сказать… — улыбнулась Инта. — Просто кто-то много квасу пьет.
— Понятно. Ну что же, друзья… Теперь вы можете ощутить, что это такое — сидеть ночью на лесной поляне у костра, под звездами.
— Теперь вы можете ощутить, друзья, — сказала Дианка, наливая себе еще кваса, — что это такое — пить квас ночью, на лесной поляне, у костра, под звездами.
— Ты не слишком налегай, — заметил я, — а то всю ночь будешь Инте Млечный Путь показывать.
Дианка рассмеялась и замахнулась на меня шишкой.
— А что это за блокнот? — спросила Инта.
Я налил еще по стаканчику кагора, и мы быстро чокнулись прямо над огнем.
— Это для мыслей, которые бьются об голову, — усмехнулся я. — На память не полагаюсь. Раньше я всегда думал, что если мысль стоящая, то она не забудется, а отсеиваться будет только всякий мусор. Но у меня, если не запишу, отсеивается все.
— Я тоже быстро многое забываю. Вот, например, сейчас только вспомнила, что давно хотела спросить о твоих любимых писателях.
— Их очень много. И все разные… Вчера, например, открыл наугад томик Чехова и прочитал его рассказ «У знакомых». Чехов — это писатель, к которому надо постоянно возвращаться. Это невероятный мастер. Пишет гениально! Видишь, сказал — пишет… Словно он живой.
— Заснула, — проговорила тихо Инта, поглаживая Диану. — Забавная!..
Середины стволов обгорели, я чуть повернул их.
— Я понимаю, — произнесла Инта, — Чехов — великий писатель, и это скажет любой человек, но в чем конкретно заключается гениальность Чехова? Ведь никто не покажет. Покажи на примере. Не общие слова, а конкретно… Мог бы ты показать мне гениальное место у Чехова?
Я помолчал, думая над тем, что она сказала.
— Пожалуйста. Далеко ходить не надо. Взять хотя бы вчерашний рассказ «У знакомых».
— И есть там гениальные места?
— Да. Есть. Не просто замечательные, а волшебные до такой степени, что тайна их не поддается объяснению. Меня поражает то, что Чехов, пользуясь в работе буквально колдовскими приемами и добиваясь с их помощью нужного ему эффекта, совершенно спокойно относился к тому, что очень немногие смогут разглядеть это колдовство и оценить его.
— Интересно!.. Расскажи мне о таком месте…
— Хорошо… Смотри. Главный герой рассказа — Михаил Подгорин. По приглашению давних друзей приезжает в их имение. Когда-то, в молодости, он там гостил, был влюблен в одну из сестер.
— Как ее звали? — спросила Инта.
— Надежда.
— Наверное, тоже не случайно?
— Возможно… Так вот, прошло много лет, и теперь ему предстоит вновь ее увидеть. Подгорин встречается со своей давней любовью. И тут Чехов пишет о том впечатлении, которое молодая женщина произвела на героя рассказа. При этом Чехов применил гениальный прием, который я назвал бы… чеховским коктейлем. Я понимаю, как это место воспринимают читатели-мужчины. Но я не знаю, поймут ли женщины то, о чем я хочу сказать. Ведь речь там идет именно о восприятии женщины мужчиной… Я постараюсь припомнить дословно. Чехов написал так: «Это была светлая блондинка, бледная, с добрыми, ласковыми глазами, стройная; красивая или нет — Подгорин понять не мог, так как знал ее с детства и пригляделся к ее наружности. Теперь она была в белом платье, с открытой шеей, и это впечатление белой, длинной, голой шеи было для него ново и не совсем приятно». Поразительное место! Героиня в прошлом была симпатична Подгорину. Более того, и теперь автор говорит о ней, что это была «светлая блондинка, бледная, с добрыми, ласковыми глазами, стройная…» Казалось бы, автор создает привлекательный образ, но вот эти слова — «ново и не совсем приятно» — загадочные и необъяснимые. Дело в том, что читатель не может не почувствовать какую-то антипатию, которую испытал Подгорин, глядя на Надежду. Достигается это тонким перебором при описании ее шеи — «белой, длинной, голой». Вот она — точка гениальности! Ведь белая женская шея для мужчины очень привлекательна. Гораздо привлекательней, чем короткая и смуглая. Точно так же мужчинам нравятся длинные шеи. Если бы это было не так, то мужчинам не нравились бы балерины. Длинная белая шея — шея балерины. Далее идет слово — «голая». И голая шея привлекательна для нормального мужчины. Но вот Чехов берет и соединяет вместе все эти три привлекательные для мужчины черты. Казалось бы, эффект привлекательности должен усилиться в три раза, но этого не происходит, Чехов добивается обратного эффекта. Читатель чувствует в этом сочетании что-то неприятное. Как автор добивается этого эффекта? Может, тем, что вызывает у читателя подсознательное ощущение описания не человеческой шеи, а лебединой, птичьей… Не знаю. Но чувствуется что-то неприятное в тройном сочетании привлекательных по отдельности черт. Вот тебе, Инта, пример гениальной чеховской стилистики и психологизма.
— А пример твоей гениальности — это умение цитировать классиков слово в слово. Как у тебя это получается?
— Ну-у… Другие знают наизусть целые поэмы. А тут-то всего четыре строки. Классиков запоминаю, а вот свои мысли записываю.
Инта, освещенная бликами костра, смотрела на пламя. Легкая полуулыбка застыла на лице. Сейчас она казалась такой беззащитной и хрупкой.
— Так хорошо сейчас! Здесь, с вами… Давно не было так хорошо. Запомнить все это хочется. И Дианка твоя — чудо. А дискуссии на литературные темы оставим на потом. Сейчас мне интересно другое… — Инта мельком взглянула на меня. — Расскажи о себе. Почему вы с Дианкой одни?
Укуталась пледом, придвинулась ближе к костру. Я поворошил хворост, подкинул веток в огонь.
— Дианка — действительно чудо. Если бы не она, не знаю, как бы я жил… После смерти Инги туго пришлось. Ведь мы одни с Дианкой остались. Она была грудным ребенком… Мне тогда наша медсестра знакомая помогала. До года ходила к нам, всему научила. Очень я тогда боялся — думал, раз Инга при родах умерла, то и Дианку потерять могу. Этот страх вел меня, заставлял шевелиться, двигаться дальше. Я тогда «Архитектуру рая» писал. Четыре года пролетели — не заметил. Жизнь налаживалась, Дианка росла. Издал книгу, пытался еще что-то писать, но ничего серьезного не выходило. Может, потому что все мысли о ней были. Только сейчас, кажется, пошло как надо.
— Когда-нибудь Диана поймет и оценит твою заботу, — произнесла Инта.
— Она и сейчас многое понимает. Чувствует перемены в моем настроении. Бывает, обнимет за шею, целует в глаза, своим взглядом мой ловит. Потом долго пристально смотрит, заставляет улыбаться. И ведь невольно улыбнешься. И словно рукой снимает.
Заснувшая Дианка вздохнула во тьме.
- Диане что-то снится, — наклонилась над ней Инта. — Губами шевелит, но не слышно, что она говорит…
Звездное небо круглым оком глядело в лесной колодец. В костре потрескивали поленья. Тихий разговор убаюкивал Диану, и ей снился сон...

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #1 : 28 Октябрь 2017, 13:22:54 »


В трейлере, показанном чуть выше, упоминается домик ведьмы. Я хочу вам его показать.

Представьте себе, что вы идёте по лесу и видите такое сооружение. Этим брёвнам и соломенной крыше много лет. Домик причудливый, его и домиком не назовёшь. В нём только и может уместиться стул и маленький столик, который там, кстати, есть.



Обнаружили мы там и старый зонтик. Дианка, увидев его впервые, чтобы не слишком бояться, тут же придумала песенку:

Я маленькая ведьмочка
Я по лесу иду
И страшненькую песенку
Я страшненько пою.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #2 : 29 Октябрь 2017, 10:52:21 »
Когда впервые берешь в руки книгу, ощущаешь едва уловимый трепет. Что ждет тебя? Станет ли она той книгой, которая захватит, и заставит возвращаться к тексту вновь и вновь, пока не закроется финальная страница?..
Я открываю перед вами первые строки "Побережья наших грёз". Но будет ли это основой сюжета? Что же будет дальше?.. Сами авторы, вступившие впервые в мир "Побережья", не могли ответить не этот вопрос…


Трейлер 2

К вечеру повеяло прохладой, и шум волн стал протяжно-грустным.
За ночь море вынесло на берег бурые комки тины и обмытые волнами, причудливые обломки дерева, которые так любит собирать Дианка.
Я не спеша, шёл вдоль моря по серому, в сумерках, песку. На берегу пустынно, только несколько чаек носилось с криком над водой. Ещё немного и наступит ночь. Зажгутся на рейде огоньки кораблей и в чёрном небе закружатся дымчатые созвездия.
Я хотел уже повернуть к дому, как вдруг увидел девушку с темными развевающимися волосами, в длинном, светлеющем в полумраке платье, хлеставшем её на ветру по мокрым ногам...




Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #3 : 29 Октябрь 2017, 17:59:38 »
Разговоры запросто
(с моим другом Санчо)

Санчо. Виталий, я видел всё, что ты пишешь про вашу книгу на Альционе. Всё это, конечно интересно…
Я. А самое последнее видел? Я там показал самое начало книги.
Санчо. А, эта бегущая по воде девушка…
Я. Она сыграет немалую роль в книге.
Санчо. Да, это заинтриговало. А то, я уже было подумал, что вы какую-то детскую книгу написали.
Я. У тебя же самого есть дети.
Санчо. Есть.
Я. И что, от этого твоя жизнь стала детской книжкой?
Санчо. Ну, хорошо. Книга ваша не детская. Но мог бы ты, в двух словах, сказать, о чём там, вообще?
Я. Могу, но только в трёх.
Санчо. Скажи.
Я. Чтобы ты лучше меня понял, расскажу случай. Однажды, одна моя знакомая сказала:

«Как и все люди, я, иногда, думала, в чём же заключается счастье? Мне казалось, что я это знаю. Любимый человек, крепкая семья, достаток, благополучие, путешествия…
Но после того, как мне поставили тот диагноз, я увидела мир совсем другим. Друзья, меня утешают, пытаются внушить, что всё будет хорошо, но я ведь понимаю, что они утешают сами себя.
Мир стал другим. Я люблю выйти из палаты и смотреть на ночной город. Сколько в нём людей!.. И все они, в этот миг, не догадываются, до чего же они счастливые!
Теперь, в своём новом состоянии я поняла две важные вещи:

Счастье, это, когда тебе не надо делать операцию.

Счастье приносит всё…

Санчо. Я тебя понимаю. Счастье приносит всё.
Я. Да. Вот в этих трёх словах, то послание, которое несёт наша книга.
Санчо. Понимаю. В жизни много хорошего. Но есть вещи, которые не вяжутся с счастьем. Например, ураган.
Я. И ураган, тоже. В нашей книге есть глава под названием «Ураган». Прочитай её...


Трейлер 3

Ураган

- Скорее!.. Нужно спешить, а то мы всё пропустим!.. Папа, давай, быстрей собирайся!
Дианка возбужденно носилась по дому, и временами мне казалось, что она находится сразу во всех комнатах. То слышно было, как звякнула на кухне брошенная в мойку ложка, то захлопнулась дверца шкафа в коридоре, и тут же слышались её быстрые шаги по гравийной дорожке.
- Вот непоседа!» - подумал я, подходя к окну.
Этой ночью море снова сыграло в свою любимую игру и залило весь берег, оставив на песке у самых дюн, узорчатую кайму тёмных водорослей. Я часто приходил на берег ночью, чтобы увидеть это таинство, но море не позволяло за собой подглядывать. По ночам оно беззвучно таилось во тьме, и слышался только тихий плеск.
Стоя у окна, я видел Диану, отбегавшую от волн, когда те широкими языками выкатывались на берег, а потом вода отступала, и она принималась что-то искать в комках выброшенного морем ила.
Я не расслышал через окно крик Дианы, но увидел, что она машет мне рукой, и тут же почувствовал, как на стекло надавила волна поднявшегося ветра.
Я оделся и вышел из дома.
– Скоро ураган будет! Видишь, какое небо тёмное! – воскликнула Дианка, когда я подошёл к ней.
- Да, скоро будет. Но красота-то, какая!.. Как хорошо здесь на берегу дышать! Целое небо воздуха… - сказал я, и стал рассматривать находки Дианы – ракушки и причудливой формы, кусочки дерева, омытые морем.
- Я тоже не люблю в городе под колпаком жить, - сказала Диана, подбросив в небо кусочек печенья. Чайка с резким криком ловко подхватила на лету добычу.
- Под каким колпаком? - переспросил я.
- Под газовым, - ответила Диана, вытряхивая из кармана крошки печенья. - Как только вчера с тобой выехали из Риги, я сразу почувствовала, как выбрались из-под колпака... Пап, а вон та темнота на горизонте, это и есть ураган?
Волна тьмы росла над морем. Я снова глубоко вдохнул свежий, солоноватый ветер.
- Вчера в новостях говорили, что он к вечеру начнётся, так что у нас ещё есть время.
- Они, в новостях, могут ошибиться...
- Ничего, дом близко. Успеем добежать. Но сначала, мы должны сходить в магазин, и проверить дома все окна.
- Помнишь, в прошлый раз электричество пропало? Надо свечи купить… - деловито заметила Дианка.
- Напомни мне об этом в магазине, - кивнул я головой.
- Я всё помню. И про хлеб и про подсолнечное масло. Надо ещё к чаю что-то купить.
- Что решишь, то и купим. В нашем магазине продавцам нравится, когда ты покупки делаешь.
- Они всегда удивляются, когда видят, как я деньги считаю. Помнишь, в городе, на рынке, одна продавщица меня обмануть хотела. Она мне деньги протянула, а я ей сразу сказала, сколько там не хватает… Давай сыграем?
- Лучше пойдём. Надо успеть в магазин.
- Ну, один разок!
- Хорошо, - я вытащил горсть монет, и протянул их на ладони Диане. – Раз, два, три… Быстро, сколько здесь?..
- Четыре евро, восемьдесят центов.
Я пересчитал. Точно! Вот, глазастая.
- Тебе надо на бухгалтера учиться, - сказал я.
- Бр-р-р!.. Какой ужас! Как может писатель своей дочке такое советовать!
- Ладно, забудь, я ничего не говорил.
- Какое кошмарное слово ты сказал!
- Не кипятись, Дианка!
- Фу-ф!.. Как мне успокоиться!?.. Ужас! Ужас!
Я коснулся рукой её волос.
– Прислушайся, какое затишье! Похоже, что мы в середине циклона.
- Пап, а ты знаешь, что циклон похож на Циклопа? Помнишь, ты мне про Одиссея рассказывал? Там был Циклоп, и, когда слышу про циклон, всегда представляю его похожим на Циклопа. Крадётся такой, черный, бородатый, с глазищем на лбу. У-у-у-у… А сейчас так тихо, потому что он прячется, может быть, даже вон там – за лесом, чтобы неожиданно напасть на нас. Ручищи расставит, ножищами по волнам зашлепает, а мне совсем не страшно.
Над крышей нашего дома кружили встревоженные чайки, белые на фоне тёмно-синей тучи, а в стёклах окон отсвечивался странно-белесый свет от прорывающихся сквозь тучи лучей солнца.

Первые порывы ветра ударили нам в спины, когда мы с руками полными покупок, возвращались домой.
- Скорее, Диана! Ты не представляешь, что сейчас начнётся!
- Тортик мой, не сломайся! - вскрикнула Дианка.
Едва удерживаясь, от порывов ветра, в жёлтом плаще, и от того похожая на цыпленка, она взбежала по ступенькам, высоко держа над собой пакет с тортом. 
Войдя в дом, мы услышали, стук кухонного окна.
Диана тут же побежала его закрывать.
 - Не разбилось? – спросил я, заходя на кухню.
- Нет, - послышался из полумрака её голос. – Папа, уже началось! Так здорово! Какой Циклопище налетел!..
Ветер надавил на стекла окон, и послышался нарастающий рёв... В стену дома что-то стукнуло, от чего он содрогнулся. Стало совсем темно.
- Ух, ты! Как затмение! Как конец света! – радостно запрыгала у окна Диана, пытаясь хоть что-то разглядеть в призрачном мареве, бушевавшем за заляпанным листьями стеклом. По её лицу, при вспышках молний, метались пятна света и тени. Казалось, что лицо её, озаряемое сполохами света, мокрое, и по нему стекают капли дождя.
- А если наш дом разбабахает, куда мы побежим? - послышался её голос, заглушаемый шумом ветра.
- Этот дом видел всякие бури.
- А тортик совсем и не сломался, - сказала она, подходя к столу и открывая коробку.
Я поставил чайник на плиту и включил конфорку.
- Нам не страшен серый волк… - запела Диана, и тут же во дворе послышался грохот.
- Ого! Кажется, дерево упало! – доложила она. – Теперь у нас будут ещё дрова для камина. И покупать не надо. Помнишь, как прошлой зимой береза упала?
 - Хорошо, что мы всё успели купить... А буря пусть себе бушует.
- Ой, что я сейчас видела!
-Что?
-Что-то чёрное пролетело мимо окна. А… Я знаю, что это. Это кот пролетел, который у забора лежал, когда мы из магазина шли. Какие упрямые эти коты! Я же ему говорила, чтобы шёл скорее домой. А он знай себе, дрыхнет под лопухом...
- Это кусок рубероида или шифер у кого-нибудь с крыши сорвало.
- Нет, папа, это точно кот пролетел!..  Я видела. Вот, пусть теперь полетает... В лес куда-то полетел… Об дерево сейчас – шмяк!
- Совсем темно, - сказал я. – Давай свет включим. Ну, что же, пусть себе бушует за окном, а мы сейчас будем пить чай с тортом.
- Ага… И слушать, как Циклоп завывает, - согласилась Дианка.

Ночью ветер стих так же неожиданно, как и начался. Когда я вошёл в комнату Дианы, она ещё не спала. Переступая через игрушки на полу, озарённые, из окна, дымчатым веером лунного света, я прошёл через комнату и сел в кресло у кровати.
- Улетел твой Циклоп, - сказал я. - Теперь ты можешь спокойно заснуть.
- Давай поиграем в звуки, - прошептала из темноты Диана.
- Давай. Ты начинай.
- Я слышу, как за домом капает вода.
- А я слышу шум поезда.
Мы прислушались, вглядываясь в темноту за окном. Далёкий шум поезда всё нарастал, становился явственнее и вдруг стал стихать, растворяясь в ночной тьме.
- А я слышу лай собаки. Это, наверное, у реки, - прошептала Диана.
Я прислушался. Мне нравятся ночные звуки. Нравится едва слышный шум поезда за лесом, шелест листвы, гулкий, едва слышный лай собак, где-то вдали, а осенью - глухой стук падающих во тьме на землю яблок…
- Почему ты не говоришь? – приподнялась на локте Диана. – Играем дальше.
- Я пока ничего больше не слышу.
- Я выиграла, потому что я слышу ещё что-то. Слышу, как тебе письмо пришло. В твоём компьютере сейчас дзынькнула почта.
- Пойду, посмотрю и тоже лягу. А ты спи спокойно…

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #4 : 02 Ноябрь 2017, 18:51:59 »
Ох, уж эти мужчины!.. Ох, уж эти романтики!.. Так, наверное, думала Инта, после пикника, с ночёвкой у костра. Она решила не остаться в долгу и тоже устроить, для Дианки и её отца, что-нибудь интересное. Скажу сразу, что она задумала. Она решила, тоже, устроить им ночёвку, и не где-нибудь,  а на старом латышском хуторе. Инта человек своеобразный, даже чуть странный, художница, одним словом, и выбрала она для поездки самый подходящий, по её мнению, день — с дождём, ветром, холодом… В такой день из дома вылезать не хочется. Но она решила, что только так они поймут, и почувствуют, что такое хутор.
Всё это будет чуть ниже, а сейчас я хочу, при свете дня, показать вам, что это такое - латышские хутора, со своей особой атмосферой. Вы увидите и дома и сельскую церковь и много чего ещё интересного. Это прогулка при свете дня. А Инта, для экстрима, повезёт их на свой хутор на ночь глядя...
































Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #5 : 03 Ноябрь 2017, 17:05:11 »
Ну, а теперь, Диана всех приглашает на хутор!..




Настоящая осень

(из книги "Побережье наших грёз")

Глаза Дианки раскрылись сами собой. Солнечный свет, льющийся в комнату сквозь играющие на ветру листья, разбудил с легкостью, которая случается, пожалуй, только летом. Несмотря на осень и подступающие холодные дни, нежиться в кровати не хотелось. Обещанная Интой поездка будоражила воображение. Скорей бы уже собраться и ехать, ехать, набирая скорость, любуясь новыми красками, которые щедро расплескала осень повсюду — на деревьях, на полях, на небе.
Дианка с минуту еще полежала, наблюдая, как ветер за окном охапками срывает березовые листья и кружит их, словно золотые снежинки, рассыпая по пожухшей траве. Она громко и певуче зевнула, потрепала лежащего рядом длинноухого плюшевого зайца и вскочила с кровати.
— Пап, мы все нужные вещи взяли? Мы же на целых два дня едем.
Она вбежала в мою комнату и заглянула в рюкзак, который собирала весь вчерашний день.
— Я не знаю, что нам надо собирать. Инта же не раскрывает свой секрет. И неведомо, куда она нас повезет.
— Папа, есть вещи, которые нужны всегда и везде… Ладно, предоставь это мне. Я почти все уже собрала. Смотри!
И Диана склонилась над раскрытым посреди комнаты рюкзаком.
— Так… — произнесла она задумчиво. — Масляная лампа, моток бельевой веревки, твоя походная фляга… Чего-то не хватает. А!.. Спички!
— И зачем нам спички? — поинтересовался я.
— Папа, — укоризненно посмотрела она на меня. — Да это же важность первой необходимости!
— Замечательная фраза, Диана! Я даже сейчас ее запишу, а то забуду… Знаешь, не набирай много вещей. Я возьму деньги — и все необходимое мы купим.
— Инта сказала, что мы поедем в дикие места. И твои деньги нам там не помогут.
— Интересно, где же она найдет дикие места?
— Инта никогда не обманывает. Сказала — значит, найдет.
— Ну что же, тогда прихватим и лопату. Вдруг клад придется откапывать.
— Очень хорошая мысль, папа.
Зазвонил телефон, и Дианка тут же схватила трубку. Звонила Инта.
— Привет! — обрадовалась ей Диана. — Мы уже все собрали. У меня целый рюкзак получился. Ну-у… я взяла ту старинную лампу, спички, консервы, флягу… Всего и не перечесть. Сейчас еще лопату в багажник положу.
Диана повернулась ко мне и довольно заявила:
— Папа, Инта сказала, что все эти вещи нам в поездке очень пригодятся… Что? — спросила она снова в трубку. — Топор прихватить? Хорошо. Прихватим. Косу не надо? У нас есть очень хорошая коса. Ладно, не буду. Мы скоро заедем за тобой. Будь готова.
— Что еще сказала Инта? — поинтересовался я.
— Инта сказала, чтобы мы взяли больше теплых вещей. И обязательно плащи: к вечеру дождь будет.
— Это я и сам чувствую. Интересный выбрали момент для поездки.
Когда мы укладывали вещи в багажник машины, выглянуло солнце. Влажная листва, тусклая еще несколько минут назад, зажглась, словно подсвеченная золотым светом. Солнце пригрело промерзшую за ночь траву. От стволов деревьев шел пар. Казалось, что они дымятся.
Когда садились в машину, с неба послышались отрывистые, скрипучие вскрики. И тут же над вершинами деревьев высоко-высоко в небе показался клин огромной стаи. Диана, держась рукой за дверцу машины, задумчиво смотрела на улетающих птиц, потом села в кресло и пристегнулась.
Я чуть помедлил, припоминая, все ли закрыто и выключено в доме. Только когда выехали на шоссе, Диана заговорила.
— А вот интересно, — произнесла она, — почему, когда я смотрю на улетающие птичьи стаи, у меня мурашки бегут по спине?
— Бегут?
— Всегда. А вон еще одна стая. Она еще больше.
— А ты заметила, Диана, что самолеты сейчас не летают?
— А и вправду. Точно! И вчера, когда вечером гуляли, ни одного не было слышно. Так здорово было — только звезды и стаи-скрипучки.
— Вот потому и не летают, что все небо в птицах. Им сейчас дают спокойно пролететь.
— Какие люди молодцы! О птицах думают.
Я не стал Диану разубеждать, говоря, что они больше думают о безопасности самолетов.
— А у тебя мурашки не бегают? — поинтересовалась Диана.
— В последнее время они что-то бегают очень редко. Но в пролетающих стаях и впрямь есть что-то волнующее.
— А почему? — допытывалась Диана.
— Над этим надо подумать, — сказал я.
— Я тоже подумаю. Когда пойму — скажу тебе… Вон Инта стоит.
Инта стояла у своего дома — в джинсах, красной куртке и с небольшой спортивной сумкой через плечо.
— Ну, готовы к путешествию? — спросила она, садясь в машину.
— Мы усегда готовы! — ответила Дианка, пытаясь скопировать голос Папанова из любимой кинокомедии, и быстро перебралась к ней на заднее сиденье.
— Так куда мы едем? — спросил я Инту.
— Я укажу дорогу. Пока езжай прямо. Вы мне однажды показали конец лета. Я хочу показать вам настоящую осень.
Инта загадочно улыбнулась и чуть прищурила глаза. Всякий раз в ее прищуре я замечал что-то новое для себя, словно читал интересную книгу: то видел неприкрытую веселость, то иронию. Часто своим взглядом она ломала комедию, пытаясь выдать себя за кого-то другого, но всякий раз предательские морщинки в уголках глаз выдавали ее настоящесть, и я вдруг ловил себя на мысли, что она чем-то близка мне, как бывают близки лишь закадычные друзья. А иногда казалось, что мы бесконечно далеки, и я совсем терялся, чувствуя, что не знаю настоящую Инту.
— Сегодня от деревьев, когда выглянуло солнце, шел пар, — сказала ей Диана.
— Я видела. Очень красиво.
— И птицы улетают. Стая за стаей. Я сейчас как раз папе рассказывала, что у меня от этих стай почему-то мурашки бегут.
— Мурашки? О, это удивительное ощущение — бегущие мурашки! Как давно у меня их не было! — весело сказала Инта.
— Ты совсем как папа. Не понимаю, как вы оба живете без мурашек!
— Не знаю, Диана. Может, я давно не смотрела на небо. Или сплю. Люди иногда устают, Диана. Наверное, мы с твоим папой очень устали.
— Ты же только что посмотрела на небо. — Дианка хохотнула. — И всегда ты смотрела на небо. Даже тогда, когда мы с тобой первый раз на пляже познакомились.
— Я смотрела на небо? Слушай, Дианка, ты уверена?..
Сейчас они обе явно дурачились — дрались и щекотали друг друга. Я следил за их возней в зеркало и вдруг почувствовал, как эти самые мурашки пробежали по спине. Ох, Дианка!
— И совсем ты не спишь. Если и спишь, то я тебя разбужу! — сказала Диана и стала тормошить Инту, дергая за рукав куртки.
— Уже разбудила, — засмеялась Инта. — Мне очень хорошо с вами. Или можно сказать еще так: там, где вы, там очень хорошо.
И тут же, тронув меня за плечо, Инта сказала:
— Возле тех домов надо повернуть налево, а потом все время прямо. Ехать нам долго.
— Смотрите, мы едем прямо на дождь, — показала Диана на темнеющее над шоссе небо.
Тут же заморосило, и я включил дворники.
— Это как раз то, что надо! — довольно сказала Инта. — Прочувствуем осень на полную катушку.
— До мурашек, — добавила Дианка.
— Ох, ребята! — сказал я. — Мне хочется досмотреть это кино до конца. Похоже, будет что-то интересное.
Диана смотрела в окно, а по лицу ее скользили, ниспадая, пятна света и тени от потоков заливавшего стекло дождя.
Потемнело. Диана посмотрела на Инту, взгляд ее скользнул по светлой шее, локонам волос и остановился на янтарных сережках. Казалось, что в глубине продолговатой янтарной капельки горело крохотное солнце. Диана зачарованно смотрела, и ничего в мире не было красивее этой крохотной искорки древнего солнца, сохранившейся в глубине янтарного камня.
— Инта, а разве там, где мы живем, не осень? — спросила Диана, уютно привалившись к ее локтю.
— Конечно, осень, — сказала Инта. — Но мы едем в самый ее эпицентр.
— Папа, ты слышал? Мы едем в эпицентр.
Я на миг оглянулся назад. Инта сидела прямо за мной, я не мог видеть ее, но видел руку, поглаживающую Дианку по волосам.
— Папа, включи музыку, — попросила Диана.
Я включил радио, и звуки музыки слились с дробным шумом дождя по крыше и ветровому стеклу машины. По обе стороны шоссе тянулись монотонные, затянутые дождем полосы соснового леса.
— Как долго ехать до эпицентра? — спросил я Инту.
— Довольно долго. Бензина у нас достаточно?
— Полный бак, — ответила за меня Дианка. — Вчера заправились.
— Тогда полный порядок. Это, Диана, будет экстремальное путешествие. Твой папа экстрим любит?
— Не знаю… Папа, ты любишь экстрим?
— Даже не знаю, что сказать. Давайте отвечу на это после нашей поездки.
По радио зазвучала песня «Эти глаза напротив» в исполнении Ободзинского. Впереди мелькнул знак ремонта дороги, и колеса машины загремели по рубчатой поверхности срезанного асфальта.
— Очень мне нравится эта песня, — сказал я, когда мелодия закончилась.
Инта промолчала.
— А тебе? — спросил я ее.
Она поджала губы.
— Не нравится? — удивился я.
— Ничего, — сказала она, обнимая Дианку. — Но не нравится мне там слово — «супротив».
— Разве там есть такое слово?
— Ну как же! Вот: «Пусть я впадаю, пусть, в сентиментальность и грусть. Воли моей супротив… эти глаза напротив...»
— Мне это слово не мешает. Песня очень хорошая.
— Хорошая-хорошая, — с усмешкой согласилась Инта, — но не мой формат.
— Песня классная! Она выразила свое время. Дух отношений между людьми. Это были времена, когда мужчины обращали внимание на глаза женщин. Я недавно видел опрос мужчин разных национальностей, в котором им было предложено сказать, что они считают самым привлекательным в женщинах. В этом перечне были и грудь, и ноги, и бедра, и попа, и живот… но там не было глаз. Похоже, что сейчас это незначительный фактор.
— Так и есть. Мужчинка клюет на то, что ты перечислил. Если бы на первом месте в предпочтении мужчин были глаза, то женщины бы их заливали силиконом. Представляешь, какие рыбки ходили бы!..
И Инта с Дианкой засмеялись.
— Ну вот, папа, и ты улыбнулся, — сказала Диана. — А то какой-то грустный весь день.
— Нет, Диана, я не грустный. Просто… Работа немного застопорилась. Книга забуксовала.
— Сюжетный тупик? — поинтересовалась Диана.
— Да. Что-то пошло не так.
— Кажется, кто-то из русских писателей — Чехов? — говорил, что написать можно абсолютно обо всем, — сказала Инта. — И предложил на спор написать рассказ о чернильнице, которая была перед ним на столе. Не знаю, может, я и путаю что-то.
— Да, примерно так и было. Написать можно обо всем. Главное — не тема, даже не предмет изображения. Главное — то, что всем этим ты хочешь сказать.
— Папа, а про нас тоже можно написать книгу? — спросила Диана.
— Конечно! Можно написать отличный роман.
— Только про меня там писать не стоит, — заметила Инта.
— Почему? — оглянулся я на нее.
— Сейчас, после развилки, налево, — тронула она меня за плечо. — Почему?.. Ну это как-то банально будет. Встречаются он и она… Конечно же, начинается предсказуемая мелодрама.
— Нет, Инта, мы бы обманули ожидания читателей. У нас обязательно был бы неожиданный поворот.
— Придумала! — со смехом воскликнула Инта. — В тот момент, когда все бы думали, что мы станем любовниками и поженимся, я бы сделала операцию по смене пола и стала бы твоим братом. Согласись, что такого еще не было в литературе.
— Да, такого еще не было, — согласился я. — Ну и фантазия у тебя!
— А ты думал! Я, между прочим, искушенный читатель. Давай сейчас проверим, насколько у тебя феноменальная память на тексты.
— Давай. Только тексты выбирай значительные. Я ведь не все на свете читал.
— Да-да, это известная книга. Я ее недавно перечитала. Мне показалось забавным словосочетание — «толпа цилиндроносцев». То есть господ в цилиндрах.
— Это легко! Не помню про толпу и как там было дословно, но слово «цилиндроносцы» употребил Мопассан в «Монт-Ориоле». Отличная книга!
— Да, выиграть у тебя нелегко! Слушай, ты мог бы на спор столько денег выиграть! За тебя можно смело выходить замуж. С тобой с голоду не помрешь.
— Приберегу это на тот случай, если меня перестанут издавать.
— А тебе цилиндр бы пошел, — задумчиво сказала Инта. — Правда, Дианка? Видела такие шляпы?
— Видела сто раз в кино. Нет, не хочу папу в такой штуке.
— Да, — согласился я с Дианой, — цилиндр — это не мое. В Париже в те времена я бы выглядел как-то иначе.
— О, знаю-знаю, — перебила меня Инта, — ты бы жил в мансарде. А я была бы натурщицей у какого-нибудь художника, но ты увел бы меня от него. Жили бы мы в твоей мансарде над черепичными крышами Парижа, я бы готовила еду, стирала твои штаны, а ты бы писал великий роман. И мы бы обязательно дружили с Ван Гогом и ни в коем случае не дали бы ему застрелиться.
— А если бы мы жили, скажем, в Японии? — спросил я.
— В Японии ты был бы самураем. А я — гейшей. Но ты был бы бедным самураем… и выкупить меня не мог бы. Однажды темной ночью ты бы меня украл. А потом мы долго бы шли, пока не добрались бы до какого-нибудь островка. Там мы построили бы крохотную хижину у подножия горы, под высоким бананом. Я бы готовила пищу, сажала рис, расписывала веера, а ты бы писал хокку.
— Потрясающе, Инта! Пожалуй, возьму тебя в соавторы. Какой кладезь сюжетов!
— Правда, Интик, перебирайся к нам! Будете с папой книгу писать, — обрадованно оживилась Дианка.
— Лучше я его книги буду иллюстрировать, — сказала Инта Дианке. — И зачем перебираться к вам? Рисовать я могу и у себя дома. У меня отличная мастерская.
— Но ведь с нами интереснее!.. Инта, а если бы папа жил… Папа, как называются те горы, что мы видели недавно по телевизору?
— Гималаи, — подсказал я.
— Вот! Инта, а если бы папа жил в Гималаях?
— Дианка, я сегодня и так разболталась. Ты особо не обращай внимания, — сказала она, тронув меня сзади за плечо. — Часто то, что я говорю, это так… упражнение для рта.
— Что ты, меня это очень повеселило.
— Ну, пожалуйста, Интик! В последний раз. Если бы он жил в Гималаях…
— В Гималаях твой папа был бы снежным человеком. А я — снежной бабой. И жили бы мы в пещере. Я бы хранила огонь, готовила пищу, а твой папа… писал бы каменную книгу.
Я улыбнулся и, посмотрев в зеркальце над головой, увидел, что Инта тоже улыбается, глядя в окно на лес, дымчатый за пеленой дождя.
Мы свернули на узкую грунтовую дорогу. Лес, нависая над нами тяжелыми лапами елей, тянулся по обеим ее сторонам. Под густыми ветвями царил сумрак, в котором виднелись поросшие мхом поваленные деревья, заросли папоротника и угадывался темный провал лесного оврага.
Дождь усилился. Дворники не успевали сбивать воду с ветрового стекла. Я остановил машину.
— Ну как погодка? — спросил я Инту.
— Самое то. Правда, Дианка?
— Ага, — подтвердила та. — Не хватает только небольшого смерчика.
— Не забуксовать бы, — сказал я. — Тут нас никто не вытащит.
— Мы почти приехали, — отозвалась позади меня Инта. — Минут пятнадцать осталось. Забуксовать тут нельзя, здесь кругом корни. Еще немного — и вы почувствуете настоящую осень.
Дианка неожиданно чихнула и потерла ладошкой свой нос.
— Тебе не холодно? — спросил я. — Инта, как она там?
— Все нормально. Она у меня тут угрелась. Чего это ты расчихалась?
— А просто так. Дай, думаю, чихну.
— Ладно. Еду дальше.
Машина пробиралась все дальше в лес, петляя по извилистой дороге.
— Папа, мы по таким дорогам еще не ездили, правда? — сказала Диана. — Как тут интересно! И грибов, наверное, навалом… Папа, а что это за железные конусы к стволам приделаны? Ого! Да тут на всех стволах такие конусы.
— Это еловую смолу собирают.
— А зачем? И так много!
— Для чего-то нужна, Диана. Если честно, то я не знаю.
— Давай, папа, один такой конусик возьмем себе.
— Зачем он нам?
— А вдруг пригодится… Инта, а тебе такая смола не нужна? Смотри, сколько ее здесь! Вдруг новый цвет у тебя получится…
— На обратном пути возьмем, — пообещал я.
— Хе-хе! — произнесла Дианка, увидев впереди бревенчатый мостик, перекинутый через ручей.
— Вот это номер! — произнес я. — Надо бы проверить эти бревна.
— Мы здесь всегда спокойно проезжали, — сказала Инта.
— И когда ты ездила здесь в последний раз?
— Прошлым летом. Но жители соседних хуторов ездят. Вон же следы…
Я быстро выбежал под дождь и осмотрел мостик. Бревна выглядели крепкими, не подгнившими.
— Ну что же, — сказал я, садясь за руль, — попробуем быстро проехать.
— Папа, ты весь мокрый.
Мост мы проехали благополучно. Съезжая с моста, мы въехали в яму, полную воды, нас тряхнуло, ветви елей хлестанули по стеклам и крыше. Дианка, встав коленками на сиденье, некоторое время еще смотрела в заднее стекло на мостик, словно желая убедиться, что он не развалился.
— Совсем уже близко, — сказала Инта. — Теперь раскрою свой секрет. Мы едем на наш хутор. Там давно уже никто не живет. Когда-то, когда родители были живы, мы ездили сюда за грибами, да и фруктовый сад там большой. На этом хуторе жил мой дед. Это очень старый дом. Дианке на чердаке будет любопытно покопаться. Да и в сарае тоже.
— И мы там заночуем! — радостно воскликнула Дианка.
— Конечно! Любите рыбу ловить?
— Еще как! — отозвалась Диана.
— В сарае есть и удочки, и все нужное для ловли. Даже сетка где-то была. Утром, если не будет дождя, покажу, какое у нас тут озеро. И лодку у соседей достанем.
— Куда теперь? — спросил я, увидев, что дорога раздваивается.
— Направо. Заедем к соседям, я давно их не видела.
Вскоре мы подъехали к старому дому, увитому диким виноградом. За домом, между темными стволами деревьев, светлело в сгущающихся сумерках туманное поле. Дождь кончился, только с ветвей при порывах ветра летели вниз капли дождя.
Инта вышла из машины и постучала в дверь дома. Ей открыла полная белокурая женщина, в одном халатике и с мокрыми волосами. Она обрадованно обняла Инту и увлекла за собой в дом.
— Хм… старинный дом… — произнесла задумчиво Дианка. — А вдруг я там на чердаке сундук найду? А в нем… Папа, как думаешь, там может быть сундук?
— Все может быть.
— А с Интой хорошо, правда? — спросила Диана.
— Да. Она как… свой человек.
— Так она и есть свой человек. Мне она очень нравится.
— Мне тоже нравится.
Дианка почему-то вздохнула. Я оглянулся на нее.
— Только, наверное, мне она нравится больше, чем тебе, — сказала тихо Дианка.
Дверь дома открылась, показалась Инта с большой корзиной, наполненной свертками.
— Вы знаете, что я узнала?! — выпалила она возбужденно, усаживаясь рядом с Дианкой. — Идет ураган! Самый настоящий! Ветер будет до пятидесяти метров в секунду.
— Ничего себе! — воскликнула Дианка. — Папа, а это много — пятьдесят метров в секунду?
— Достаточно, чтобы ломать деревья.
— Меня тогда вообще унесет на небо, — сделала вывод Диана.
— Теперь, пока не стемнело, едем скорее на хутор. Надо до темноты еще много дел переделать.
— Каких дел? — спросила Диана.
— Надо все прибрать, дров наносить. Знаешь, как там холодно! Но растопим печь, накроем на стол — и никакая непогода нам не страшна… Там, кстати, света нет. Так что твоя лампа нам очень пригодится.
— Ты заметила, Инта, как-то так получается, что мы все время в разные непогоды собираемся вместе, — сказала Диана, поглядывая на небо.
— Знаешь, Дианка, кто-то однажды сказал, что близкий человек — это тот, с кем ты можешь спокойно помолчать. И молчание это не тягостно. Так вот, я вывела еще одно правило: близкий человек — это тот, с кем тебе хорошо в непогоду. Правильно?
— Правильно. Интик, я целую банку масла для лампы прихватила, — довольно заметила Диана.

(продолжение следует)

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 48240
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #6 : 03 Ноябрь 2017, 18:21:22 »
 :good: Какой хороший отрывок!
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #7 : 03 Ноябрь 2017, 20:42:10 »
:good: Какой хороший отрывок!

Я очень рад, Костя!  :)

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #8 : 04 Ноябрь 2017, 19:09:46 »
Утром я разместил на Альционе главу «Хутор». Через некоторое время я перечитал текст и пришёл в ужас от прочитанного. Мне так жаль, если кто-то успел это прочитать! Я удалил тот текст.

Я поясню… Когда я решил показывать некоторые главы из «Побережья наших грёз», я решил не спойлерить и избегать глав, в которых происходит основное развитие сюжета. Главу «Хутор» я испортил, сделав купюры, исключившие основную интригу книги. Текст получился безобразным.

Поэтому, я решил, в дальнейшем, не делать этих глупостей и сегодня главу «Хутор» я решил показать без каких-либо купюр.

Чтобы было понятнее, немного предыстории, о которой я умолчал, показывая предыдущие главы.
Писатель Владимир Асаров (отец Дианки) получает на электронную почту странные письма. Чем больше их приходит, тем больше возникает  у него вопросов.

Кто это пишет?
Зачем ему это пишут?
Не мистификация ли это?

У Дианки есть друг, сосед, боле старший по возрасту, которого она называет Мишка-хакерок. Это «существо» - компьютерный гений, с кругами под глазами, от бессонных ночей за компьютером и банкой энергетического напитка в руках, по утрам. По просьбе Дианки, он берётся взломать почту неизвестного отправителя писем, так как ему кажется, что тот совсем не тот человек, за которого выдаёт себя в письмах...

А теперь, глава "Хутор" без каких-либо купюр!..

Хутор - 1

(главы из романа "Побережье наших грёз")

Хутор стоял на краю большого, холмистого поля. Каменная стена дома, выложенная до верхнего уровня окон из больших камней, светлела на фоне тёмного леса. Выше дом был сложен из почерневших от старости брёвен. Крыша, древняя, крытая толстым слоем камыша, особенно восхитила Дианку. Я остановил машину у самого дома. По небу быстро летели низкие грозовые тучи. Вершины деревьев грозно шумели на ветру. Инта открыла дверь, и мы вошли в дом, подталкиваемые порывами ветра.
- Дианка, давай зажжем твою лампу. Я ещё свечей прихватила, так что, будет светло. Сейчас проверим, все ли окна целы. Надо наносить как можно больше дров, пока ещё не совсем темно, - повернулась ко мне Инта, - Они с той стороны дома, под крышей. Если что, есть ещё в сарае.
Я вышел наружу и обошёл дом. Лес шумел. Откуда-то сверху донеслись резкие крики птицы. Я вглядывался в небо, надеясь её увидеть, но видел только тёмные клочки низко летящих туч.
Набирая охапку дров, я заметил, что в окне затеплился свет. Дианка зажгла свою лампу. Вот, тебе и «важность первой необходимости».
Я наносил дров, наколол щепы и вскоре в большой, открытой печи загудел огонь. При свете лампы и горящих свечей, прихваченных Дианкой, я смог разглядеть пространство первого этажа большого хуторского дома - крепкий пол из добротных досок, толстый брус, проходящий под потолком через всю комнату и большой стол на небольшом возвышении. В дальнем, тёмном углу, поблёскивали стёкла старинного шкафа, и виднелась крутая лестница на второй этаж.
- Дианка, пока на второй этаж не ходи, - сказала Инта. – Завтра, когда будет светло, всё тебе покажу. А здесь… всё вы и так видите. Вон та дверь в ещё одну комнатку, но она пустая, не жилая. А вон та дверка – туалет. Лет пять назад отец сделал там всё очень даже прилично. Печь согревает там стену и скоро будет тепло. Можно будет и помыться. Я только воды наношу, а то вы колонку в этой темноте уже не найдёте.
- Давай я помогу, - сказал я, беря у Инты из рук ведро.
- И я с вами, - засобиралась Дианка и тут же чихнула в ладошку.
- Нет-нет, - остановила её Инта. – Тебе поручается важное дело – хранить огонь, чтобы он не погас. А мы очень быстро. Только воды наносим.
Мы вышли из дома, и я пошёл следом за Интой, стараясь не споткнуться в темноте. Старинная колонка с изгибисто-витиеватой ручкой была неподалёку от ещё более древнего колодца-журавля. Я едва разглядел его на фоне неба. Между туч, проглянула Луна.
- Посмотри, - сказала Инта. – Лунное лицо сейчас совсем лежит! Прямо на девяносто градусов развёрнуто! Я что-то раньше такого не замечала. Спит Луна, но продолжает что-то кричать своим раскрытым ртом.
- Я тоже такое не видел. Эх, Дианке бы показать!
- Подожди, у того колодца ещё ведро есть.
Инта шагнула в темноту. Луна снова скрылась за тучами. Я услышал звон цепи колодца-журавля, скрип старого дерева,  и тут же лёгкие шаги Инты. Она повесила ведро на металлическую петельку колонки.
– Теперь до утра нам хватит.
Я качал воду и чувствовал, что Инта смотрит на меня.
- Так интересно за вами с Дианкой наблюдать, - сказала она. – Она тебя любит, но иногда мне кажется, что ей чего-то не хватает… Может, подруги, или сестры. Есть у неё подруга?
- Настоящей подруги у неё нет.
- Как бы она тебя не любила, есть вещи, которые она тебе не сможет сказать. Особенно, когда она станет чуть старше. Скажет это, скорее, своему жабику.

Из-за быстро летящей тучи выглянул край Луны, и её свет озарил покатый склон с высокой, поникшей травой.
- Я у моря живу пятнадцать лет. Именно тогда отец закончил строить наш дом. А до этого, в детстве, я подолгу жила здесь. Мне нравилось это поле и лес даже осенью и зимой…
Видишь вон тот холм посередине поля? Когда была маленькая, любила там играть. Вокруг лес, но он далеко и, когда поднимаешься на тот холм, особенно чувствуешь огромность неба. Меня, маленькую поражало, что так много воздуха надо мной. Целое море воздуха. Я была совсем маленькая, а уже тогда поняла, как это здорово – глубоко дышать, видеть голубое небо, слышать стрёкот кузнечиков, потрескивание крыльев стрекоз в жаркие летние дни. Наверное, странные мысли для ребёнка. Правда?
- Вовсе нет. Особенно, если ребёнок один, что, порой, бывает полезно для него. Когда человек один, он - настоящий.
Я попытался разглядеть лицо Инты, но увидел лишь крохотные отблески лунного света, блеснувшие в её глазах.
- Хотелось бы увидеть, какая ты тогда была, - сказал я.
- Я тогда была совсем другая. Чистая и безгрешная. Я так изменилась, что мне трудно вспомнить себя прежнюю. Сейчас я другой человек.
- А какая ты?
Инта на миг задумалась.
- Какая я? Если бы я знала. Я знаю только одно – я не могу быть тёплой. Нет, могу, конечно, заставить себя быть ровной, спокойной, но надолго меня не хватит. Я взорвусь. Я, это крайности. А крайность – честнее. И я хочу верить хорошим и добрым словам. И я верю в любовь, я не могу без любви…
Инта повернулась спиной ко мне и пошла к дому – тёмный силуэт на фоне луны.
Когда мы с Интой вошли в дом, увидели, что Дианка возится у печи, пытаясь положить в огонь большое полено.
- Ничего не погасло, - доложила она. - Только, если честно, я очень кушать хочу.
- Сейчас посмотрим, что нам соседи дали. А ты не рано куртку сняла?
- Да тут же теплынь!
В доме действительно стало теплее, а рядом с гудящей печью, так и совсем жарко.
- Этот дом хитро построен, - сказала Инта. – Он, как термос. Чем наполнишь его, то он и хранит. Когда мы вошли, здесь было, чуть ли не холоднее, чем снаружи. Но сейчас мы натопим, и будет тепло до самого утра.
Мы с Интой стали разворачивать пакеты, которыми нас одарили её соседи, а Дианка, освобождённая от обязанностей хранительницы очага, принялась за обследование шкафа. То и дело слышались её возгласы: «ничего себе!», «а это, что ещё такое?!»
- Дианка, иди лучше к нам, - позвала Инта. – Любишь сыр с тмином? А какой чёрный хлеб! Они, между прочим, сами пекут. И колбаса и ветчина!.. Дианка, давай сюда. У меня уже слюнки текут.
- Инта, - Дианка потянула её за рукав. – Смотри, какое громадное увеличительное стекло на ручке. Старинное, наверное.
И она поднесла линзу к своему карему глазу, от чего он стал, чуть ли не в пол головы. Мы с Интой рассмеялись, глядя на такое чудушко.
- Инта, а можно я возьму его себе? – спросила Диана.
- Конечно! Бери всё, что тебе понравится.
Дианка была чутким человеком и, кроме того, не особенно избалована подобными предложениями, и поэтому, она вгляделась в глаза Инты, чтобы понять, не подшучивает ли та над ней. Я понял, что ещё немного, и она положит лупу обратно в шкаф. Инта это тоже почувствовала и сказала
- Дианка, сюда же кто-нибудь залезть может, и всё покрадёт. Так что, если найдёшь что-нибудь интересное, смело бери себе. Пусть у тебя хранится. Так и мне будет спокойнее.
- Я там видела такие кристаллики, как у люстры, - осторожно заметила Диана.
- Я их помню. Пойди, поищи ещё что-нибудь. Всё, что понравится, бери себе. И даже не спрашивай у меня. Чувствуй себя, как дома. Кстати, там должны быть и книги. Есть и ценные. Надо будет всё это забрать с собой.

Потрескивала жаркая печь. Отсветы пламени поигрывали на стёклышках старинного шкафа, пробегали по бревенчатым стенам, тускло отсвечивали на перилах лестницы. Свет лампы на столе освещал нашу трапезу. Дианке хотелось, хоть по чуть-чуть, но всего попробовать.
- Дианка, попробуй эту рыбку. Она называется «луч», - предложила ей Инта.
- Чего-то она на змейку похожа.
- Ну, вот ещё! Миноги же ты ешь. А эта рыба называется lucis. Что-то вроде угря, только небольшая.
Инта из большого, закопченного чайника, разогретого на печи, разлила в большие кружки чай и раскрыла завёрнутые в полотенце ломти яблочного пирога.
- Папа, - сказала Дианка, - а правда, что американцы едят яблочный пирог с мороженным.
- Да. В каком-то фильме видел. Мне кажется, что они не совсем правильно питаются.
- Нет, папа, надо сначала попробовать. А то, вдруг, вкусно.
- Хорошо, Дианка, попробуем.
- Фу-ф, я наелась! – Дианка откинулась на спинку стула. – Жаль, что дождь идет, и мы не можем погулять.
- Слышишь, какой ветер поднимается, - сказала ей Инта. – К утру, он разгонит все тучи, и мы пойдём на озеро.
- Как бы этот ветер не нагнал ещё больше туч.
- Надо, Дианка, верить в лучшее. Кстати, сейчас уже темно, и я не могу тебе показать одну вещь, но завтра посмотришь и убедишься, что это так. Смотри, сейчас осень, стоят туманные, дождливые дни, листва почти опала. Всё так грустно, деревья и кусты, совсем голые… Впереди зима с морозами и снегопадами. И до весны с летом так далеко! Правда?
- Да, согласилась Дианка. В моей комнате, где я сплю, фонарь бросает на стенку квадрат света. Получается, как экран в кино. И летом такие тени от ветвей колышутся по стенке! Я люблю смотреть на них и засыпать. А сейчас на стенке – голые прутики дрожат на ветру.
- Всё так. Но… Ты готова к тому, что я сейчас скажу? – спросила Инта таинственно.
- Да, - дыхнула Динка.
- Так вот, весна уже наступает. Если бы не ночь и не темнота, то весну можно было бы увидеть, прямо сейчас. 
- Как? – удивилась Динка.
- А вот завтра выйдешь из дома и подойди к любому кусту или к любому дереву. Приглядись и ты увидишь, что все ветки в почках. Ты понимаешь, ещё только осень, впереди долгая зима, а все почки на деревьях и кустах уже есть. Все деревья готовы к весне! Она будет. Будущую весну можно уже прямо сейчас увидеть глазами и потрогать пальцами.
Порыв ветра с дождём надавил на оконное стекло. Наверху дома, что-то стукнуло, загремело. Округлившимися глазами Дианка вопросительно глянула на Инту.
- Это ветка ударила по крыше. У нас за домом старый-старый дуб с дуплом. Я в детстве верила, что там живёт сова. Она и вправду часто летала у нас над полем.
- Инта, а мы будем спать на этой кровати? – показала Динка на огромную кровать у окна.
- А здесь есть ещё какая-нибудь? – усмехнулась Инта.
- Есть, - ответила Дианка. – Я видела там раскладушку у двери. Но мы все уместимся на этой кровати. Если бы с нами был мой друг Мишка, то и он бы уместился. Ничего себе, кроватище!
Дианка подошла к постели, чтобы рассмотреть получше.
- А когда мы стелить её будем? – спросила она, коснувшись резьбы на массивном, тёмном изголовье. - Стариннейшая кровать! – прошептала она. – На такой кровати, наверное, снятся старинные сны.
- Сейчас я постелю, только сначала уберу наши припасы в холодный шкаф.
Дианка с Интой стелили постель, а я рассматривал книги в шкафу. Мне попалось старинное издание «Времён землемеров» и несколько книг времён первой республики. Да, такие сокровища, конечно, надо взять с собой.
Инта согрела одеяла перед печью и только потом уложила их на постель. Дианка быстро разделась, юркнула под ворох тёплого одеяла и стала под ним ворочаться. Время от времени показывалась то её розовая пятка, то разлохмаченная голова.
- Инта, сказала Дианка, наваливая на себя подушку и борясь с ней, - только я буду посерёдке. Ладно? Сбоку страшно. Вдруг кто-нибудь подкрадётся ночью.
- Хорошо. Посерёдке - самое лучшее место.
- Ага! Можно греться об вас обоих. Инта, папа, залезайте тоже ко мне. Прижмёмся покрепче, и будем ждать ураган. Кажется, он уже начинается.
- Может, и правда, ложись, - посоветовал я Инте. – Дианку погреешь. А я тут у огня ещё посижу. Тут у вас, и, правда, много интересных книг.


Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #9 : 04 Ноябрь 2017, 19:12:12 »
Хутор - 2

Инта за моей спиной легла с Динкой, а я поворошил угли в печи и сидел некоторое время, глядя на огонь и листая ветхую старинную книгу. Снаружи доносилось завывание ветра, иногда вихри воздуха задували и в трубу и тогда угли в печи разгорались. Стало, действительно, тепло.
- Папа, мы греем тебе место, - сообщила мне Динка.
- Это здорово.
- А ты читаешь и латышские книги? – поинтересовалась Инта.
- Конечно! Ты разве не видела у меня в комнате, на полках латышские книги?
- И кто из латышских писателей тебе нравится?
- Ну, если хронологически… Люблю Блауманиса. А Алексанра Чака считаю поэтом мирового уровня. Мне очень нравятся стихи Арии Элксне… Кстати, про Блауманиса сейчас вспомнил…
- Что? – спросила Инта.
- Да, ладно… Пустяки…
- Вот, так не люблю. Если начал, то уж договаривай.
- Когда читал «В тени смерти» Рудольфа Блауманиса, заметил одну вещь, которая мне показалась странной. Очень этот момент отличается от русской литературы, да и вообще – мировой. Люди в море, на краю гибели, их чувства, переживания – ситуация часто встречающаяся в литературе того времени. Но вот что поразительно в «Тени смерти», которая написана в 1899 году и повествует о простых рыбаках, которых льдина уносит в море и все они оказываются на краю гибели. Поразительно там то, что перед лицом смерти никто из рыбаков 19-го века не вспомнил о Боге. Никто не молил его о помощи, не стал давать никаких обетов, чем, кстати, пестрит мировая литература. Меня это удивило. Я такое не могу представить ни у Джозефа Конрада, ни у Мелвилла.
- Я читала когда-то в «Тени смерти», - задумчиво произнесла Инта. – Но как-то не обратила на это внимания. Может, ты не заметил, пропустил? Ведь читал ты не на родном языке. Но, если это и так, какое у этого может быть объяснение?
- Думаю, причина в том, что латыши не столько католики, сколько язычники. Потому и языческий праздник Лиго празднуется с таким энтузиазмом. Этот древнейший праздник для любого латыша, не только наисовременнейший праздник, но и праздник будущего. Я это понял во время последнего празднования. Представь себе – глубокая ночь у моря, костры, народ отмечает праздник вовсю. Пиво рекой, песни, все навеселе… И тут я увидел то, что меньше всего ожидал увидеть в такой обстановке. Я увидел, что там, ночью, у костров, очень много детей. Все, кто только мог, пришли на праздник со своими детьми, чтобы и им передать, как эстафету дух этого праздника. Я видел людей даже с детскими колясками. Что может увидеть, понять такой ребёнок? Ничего. Но Лиго наполнено своей особой вибрацией, атмосферой, и ребёнок может это чувствовать. Это мне очень нравится у латышей.
Мы, чуть помолчали. Слышно было, как нарастает ветер, и постреливают поленья в печи.
Инта повалила прыгавшую на подушке Диану, и стала ерошить ей волосы. Дианка под ней визжала и брыкалась.
- Ну, посмотрим теперь твою причёску... О, какая хорошая метёлочка! – Инта ещё больше взъерошила её волосы. – У нас тут, как раз, хорошей метёлки нет. Используем теперь тебя, Дианка, при уборке.
Обхватив Динку, она попыталась перевернуть её вверх ногами, что вызвало у той неописуемый восторг, выразившийся в ещё более громком визге.
- Ну, если бы я встретил в лесу девочку с такой причёской на голове, то испугался бы, - сказал я.
Диана вдруг села в кровати. Глаза её были закрыты, лицо непроницаемо, а волосы на голове торчали во все стороны. Несколько пёрышек от подушки пристали к её разлохмаченным локонам. Диана протянула руки вперёд и, завывающим голосом, хрипло, произнесла:
- Поднимите мне веки!..
- Дианка, прекрати так говорить, сорвёшь свои связки, - сказал я, едва сдерживая смех. - Будешь потом всех пугать.
- Ладно, - сказала Диана своим нормальным голосом, - Тогда, давайте я вам что-нибудь расскажу. Что же вам рассказать?
- Ты можешь обо всём рассказать? – спросила Инта.
- Обо всём.
- Ну, тогда так, - задумалась Инта. – Сегодня, когда ждала вас на дороге, видела, как дятел долбил фонарный столб. Можешь, про дятла придумать?
- Уже придумала. Слушайте!.. История называтеся – «Дятел-псих». Итак… Жил-был Дятел, - начала сочинять Дианка. - Не, не так. Летел Дятел через лес. Летел себе, летел и устал. Решил он отдохнуть. Увидел дятел дорогу, а возле неё фонарный столб стоит. Сел он на столб, сидит, отдыхает. Вот, только не знал дятел, что это не обычный столб, а Столб-псих. Психом он был потому, что внезапно включался и внезапно выключался. И все прохожие звали его – Столб-псих. Любил этот столб подшутить над кем-нибудь. Особенно над двумя хоббитами, которые делали вечерние прогулки. Идут, так себе, хоббиты, гуляют… Только они к столбу подойдут, тут он раз, и отключится. Да так неожиданно, что они чуть ли не падали от страха.
И на этот раз Столб решил подшутить над Дятлом. Сидел, себе, Дятел, а тут столб, как – бабамс! И выключился. Дятел так испугался, что взлетел и об сосну головой ударился. И после того, Дятел, сам не свой стал. Летает по лесу и всех своих друзей-дятлов критикует. Мол, они не там себе домики долбят. Надо, мол, не на деревьях домики долбить, а на фонарных столбах.
Критиковал он всех, и стали его называть – Дятел-псих. А Дятел ни на кого внимания не обращал, он полетел, себе, дальше, сел снова на столб с проводами и стал долбить домик. Все удивлялись – Это где же он домик себе долбит! Даже хоббиты, прогуливающиеся по вечерам, над ним смеялись. А Дятел целый месяц долбил клювом и устроил, наконец, замечательный домик. Со всеми удобствами, двумя спальнями и столовой.
У всех дятлов домики маленькие, тёмные, сырые, в корявых дуплах, а у Дятла-психа просторный, и даже с электричеством. Хочешь, свет включаешь, хочешь, выключаешь. И чайник можно погреть – чайку попить, яишенку пожарить. Это вам не так себе. Это электрический столб, всё-таки. И даже за электричество Дятел-псих никогда не платил…
Ну, как вам моя история?
- Дианка, ты сейчас придумала? – удивилась Инта.
- Ага! Я могу кучу таких историй понапридумывать.
- А тебе, как Дианкин рассказ? – спросила у меня Инта.
- Очень жизненно! – ответил я. – Если бы ты знала, как она мне помогает в работе! прислушиваюсь ко всем её советам.
- Скоро ты, спокойно, сможешь ставить её в соавторы на обложку.
- Не надо, - махнула рукой Дианка.
- Почему? – удивилась Инта. – Тебе не хотелось бы увидеть своё имя на обложке?
- Ну, увижу я его. И что?.. Нет, мне больше хотелось бы попробовать яблочный пирог с мороженым.
Дианка вылезла из кровати, порылась в рюкзаке и быстро юркнула под одеяло, положив себе на живот маленький белый ноутбук.
- Давай, Инта я тебе свои фотки покажу. Я закаты люблю снимать.
Инта, с лёгкой улыбкой, смотрела на снимки Дианы, время от времени поглядывая поверх ноутбука на меня.
- Ну вот, Дианка, какая ты талантливая! Ты и фотограф, и рассказчик, и поэт, и… Что ты ещё умеешь?..
- Я ещё умею громко щёлкать языком.
- Вот, как много у тебя талантов! А ведь совсем недавно я даже не знала, что ты есть на свете.
Наши глаза с Интой встретились. Дианка пригрелась рядом с ней, прижавшись щекой к её плечу. Тёмные волосы Дианы спутались на подушке с волосами Инты.
- А я сейчас, между прочим, перечитываю твою книгу, - сказала Инта.
- И на каком месте ты сейчас читаешь? – спросил я.
- Ну, там, где они заходят в пещеру и видят свет. Всё очень здорово, но знаешь, чего мне не хватает, как читателю? Мне не хватает иллюстраций. А ведь там такие дантовские сцены! Взять, хотя бы ту, где Адам стоит на вершине скалы, а под ним тучи, а ещё ниже город, весь в огне… Доре бы так всё это изобразил!
- У меня нет своего Доре, - сказал я. – Может, ты хочешь попробовать проиллюстрировать?
- Это не так просто. Я, пока, ещё не представляю, как это изобразить. Если идеи будут, попробую, что-то набросать.
- Я тоже не люблю книги без картинок, - сказала Дианка.
- Ладно, я попробую, - сказала Инта. – Но послушай, давно хочу тебя спросить – та девочка, Яна, она что-нибудь ещё написала?
- Да, она пишет. В прошлый раз я читал вам, но потом подумал, может, не стоило этого делать. Все-таки, это чужие письма…
- Но ведь она нигде не просила, чтобы ты держал её историю в секрете. Мне кажется, что она наоборот, хочет поделиться. И ведь очень интересно то, что она пишет. Да и сама она какая-то неуловимая. Тут задачка с множеством неизвестных. Ты, Диана, хотела бы послушать?
Дианка чуть помедлила, вздохнула и без особого энтузиазма тихо произнесла
- Не знаю…
- А мне интересно. Расскажешь нам сегодня, что ещё она написала?
- Ого!.. Вот так грохонуло! Это дерево упало! – Дианка вскочила коленями на подушку, облокотилась на резное изголовье кровати и стала смотреть в окно. – Я ничего не вижу. Давайте выключим свет.
- Дианка, это ещё не ураган, - успокоила её Инта.
- А что же это грохнуло?
- Ветка упала на крышу
Яростные порывы ветра  давили на стены и окна дома. Лес шумел, вершины деревьев гнулись на ветру и, вокруг дома, то и дело слышался глухой стук.
- Ничего себе, - бормотала Дианка, прижимаясь носом к оконному стеклу. – Ещё одно дерево упало… И ещё!.. Ого! Сразу два бухнуло…
Диана оглянулась и только тут заметила, что Инта едва сдерживает смех.
- Ох, Дианка! Сколько деревьев уже упало? – спросила она улыбаясь.
- Только что упало семнадцатое…
- Дианка, это же яблоки на колодец падают, - рассмеялась Инта и потянула Дианку к себе. – Давай лучше послушаем, о чём Яна пишет. Это же интересно!..

Чуть пригасив свет, я рассказал о последнем письме Яны, о странном старике и его книге.
Инта молча слушала, Дианка, продолжая стоять спиной ко мне, вглядывалась в окно, прислушивалась к звукам нарастающей бури.
- Это интересно! – сказала Инта. – Но я думаю, что она всё это придумывает.
- Мне тоже так кажется. Хотя, порой я всё же сомневаюсь, что это её фантазии. Последнее письмо пришло от неё несколько дней назад. Мне трудно поверить, что такое придумала пятнадцатилетняя девочка.
- Прочитай, что она пишет, - попросила Инта.
Снаружи послышался нарастающий гул ветра, и дом содрогнулся. В тёмном углу с полки упала металлическая кружка и покатилась по полу
- Папа, а этот ураган посильнее того, что был летом, - Восторженно произнесла Дианка.
Я взял её ноутбук, зашёл в почту и увидел два письма от Яны.

«Наверное, я должна была дождаться Вашего отклика на моё письмо о рукописи, но, отчего-то я горю нетерпением писать Вам дальше. Я, даже не задумываюсь – интересно ли вам то, что я посылаю.
(Тут я задумалась и почесала затылок). Хотела сразу напечатать продолжение, но у меня сегодня разговорчивое настроение, и я целый день, с самого утра болтаю, болтаю… и смеюсь. А рассмешил меня мой доктор. Ой, видели бы Вы его! Это такое чудо. Я уверена, что он гений. Он невероятно рассеянный в повседневной жизни, но, что касается всяких там болезней и их лечения, тут он волшебник. Он постоянно пишет всякие научные труды. И, вообще, его знают даже в Лондоне, потому как он все свои научные статьи посылает в один английский журнал.
Представьте себе маленького человечка с большой головой и лохматыми проплешинами по бокам. Маленькие, пронзительные глазки, выглядывают из-под вечно соскакивающих с переносицы очков. Он, то и дело водружает их на место. А когда разволнуется, то они вообще падают у него, то на колени, то на стол, то вообще, на пол. От того стекла все в трещинках, а дужки перевязаны скотчем. Лучше бы он купил уже новые. Но, видать, он очень уж любит свои очёчки и ни за что не променяет их ни на какие другие.
Он чем-то похож на Эйнштейна, и всегда пользуется этой схожестью. Особенно, когда хочет рассмешить меня.  Получается это у него очень легко. Он просто высовывает язык, и подмигивает левым глазом. При этом у него снова падают очки. Ну, как тут не рассмеяться! И зовут это чудо – Ричард Иванович. А фамилия у него, просто карикатура на весь его облик - Лев-Великанов.
Когда он приходит ко мне, настроение мое сразу подскакивает  и начинает прыгать, как мячик. Я его обожаю, и считаю своим лучшим другом. Он всегда говорит, что юмор наипервейшее лекарство от всех недугов, и потому всегда меня смешит. Например, сегодня он назвал мой позвоночник - держалкой для Янки. Сказал, что он эту держалку оживит, расщекочет, и я начну бегать уже в начале весны.
А ещё, сегодня меня порадовал очередной поход на третий этаж. Поднялась я туда не на лифте (он сейчас не работает), а на руках нашего охранника. Он настоящий силач и, когда несёт меня, так здорово чувствовать под ладонью его крепкие, округлые мышцы. Видите, меня носят на руках, как принцессу!.. Он вообще, любит меня радовать – то пряники принесёт, то шоколадку, а сегодня, несмотря на запреты доктора, очень осторожно поднял в музыкальную комнату. Вы, наверное, представили сейчас колеблемые (какое ужасное слово!) ветром  занавеси на окнах и меня, играющую на фортепиано что-нибудь из Шопена. Нет, всё совсем не так.
Просто сидя у большого окна, я могу смотреть на горящие окна многоэтажек, на полоску заката, который отражается в тёмном озере, как раз в том месте, у камышей, где плавают два белых лебедя. Из окна я вижу движущиеся огоньки машин, подмигивающий жёлтым глазом светофор и, если совсем придвинуться к оконному стеклу, могу увидеть свои любимые качели. Как я соскучилась по ним. Раскачаться бы посильнее, отпустить руки и полететь… Куда? Ну, хотя бы к вам в гости. Представляете, вы читаете моё письмо и тут вдруг стук в окно. Я прилетела…

Какое счастье! Я опять грущу!
Какое счастье! Я опять пишу!
И осень, ветер, дождь и слякоть
О наслажденье!..
Заставляют душу плакать.

Яна.»

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #10 : 04 Ноябрь 2017, 19:13:46 »
Хутор - 3

Я открыл в почте второе письмо от Яны, и стал читать…

«Посылаю Вам несколько страниц текста. Обратите внимание - здесь уже есть название. Если честно, я мало, что могу в этом понять, но так как я и сама странная и люблю странное, то мне всё это кажется любопытным. Читайте, что я с трудом разобрала:



Дети выбирают своих родителей

- Небесная лазурь по небу расплескалась
Прозрачная, невесомая
Летать в ней так легко и свободно
А там, внизу, темно и страшно
Кто эти люди?
Почему их так много?
Я боюсь, мне страшно
Они ходят, сталкиваются друг с другом
Они не хотят меня
И я не хочу к ним
Я замерзну там
Я исчезну, пропаду
Я превращусь в них и забуду эту лазурь, это огромное Небо

- Не бойся, среди них есть двое, которых ты полюбишь
Всматривайся
Это мужчины и женщины
Все они холодны и темны
Но есть двое, светом озаренные
Светлы и прозрачны, как ты
Вслушивайся
Это мужчины и женщины.
Все они грубы и крикливы
Но есть двое
Их голоса мягки, их слова нежны

- Я вижу две светлые фигуры
Они тянут руки к небу
Я слышу их голоса
Они зовут меня

- Лети и не бойся
Жизнь коротка
Ты не заметишь, как вернешься в небесную лазурь, в родное небо…


Вдох, боль, и крик

- Здесь темно и жарко
Моим рукам и ногам тесно
Я толкаюсь, я хочу вырваться из этой тесноты
Мне не хватает воздуха
                                     Воздуха…
                                                 Воздуха…
Мне нужен свет
Мое небо…
              Небо…
                   

Гулкий, мерный стук не дает покоя
Не оставляет меня

Мне плохо здесь
Мне нужен свет

Вспышка света пронзает меня
Я слышу свой вдох
Мне больно
Я кричу
Но теперь мне не так страшно
Я вижу свет


Но какой он странный!
В нем нет жизни
В нем нет Неба
Он холодный
Мертвый»


Плотная стена ветра надавила на окна и стены дома. Обломки веток загрохотали по крыше, послышался треск упавшего дерева.
- Папа, иди скорее к нам, - позвала Диана
Я загасил лампу, в комнате стало совсем темно. Только огонь из печи бросал на стены всполохи света.
- Это всё? – спросила Инта.
- На этом её письмо заканчивается.
- Ты пишешь ей?
- Если честно, то давно не писал. И на это письмо не ответил.
- Ты ей напиши. Ведь она так одинока. Из всех людей, у неё только и нашлись добрые слова о докторе и охраннике. Уж не в тюрьме ли она сидит… Ты пиши ей. Не оставляй её. Поверь, простая человеческая жизнь ценнее всех книг.
- Смотрите, что это! – воскликнула Дианка, показывая в окно.
- Что там? – спросил я, присаживаясь на кровать рядом с ней.
- Огоньки по всему лесу! Как их много! Теперь, будет пожар? – продышала у моего уха Диана.
- Нет, это какие-то странные огоньки. Они ровно светят, не разгораются.
Голубоватый свет озарил стену высокого леса и прошёл по ней, словно поведённый прожектором.
- Ничего себе! – воскликнула Диана. – Вы видели?! Что это?
- Диана, если бы я знал…
- А я знаю, - сказала она и протёрла запотевшее окно ладошкой. – Это тарелка села. Точно!
Новый шквал ветра загремел чем-то на крыше, и ещё одно из деревьев рухнуло, хлопнув верхушкой по земле чуть ли не у самого нашего окна.
- Папа, а огоньки и вокруг дома горят.
И действительно, то тут, то там в поле, словно маленькие яркие светильники, загорались огни. Полосы света продолжали метаться, выхватывая из тьмы ветви и вершины деревьев, гнущиеся под напором ветра, но свет тут же гас, и наступала полная тьма, усеянная искорками огней.
- Это тарелка…- бормотала Дианка. – Точно вам говорю. Наверное, они тут часто садятся. Это поле – их место для посадки. И людей тут никогда не бывает. Они и сейчас так думают. Не знают, что мы здесь… Ох, Мишке расскажу, не поверит!
- Дианка-фантазёрка, - сказал я, раздеваясь.
- Да, фантазёрка… Сейчас дверь как откроется!..
Дверь и вправду колыхнулась под ударами ветра.
- Ну, ладно, давайте, и я лягу, - сказал я, залезая под одеяло.
- Давно уж пора, - со смехом заметила Инта. – Теперь уж точно Дианка не замёрзнет. Давай, Дианка к нам. Хватит так сидеть, здесь все-таки прохладно.
- Давайте-ка я поленце покрупнее подброшу, - сказал я, снова вставая.
- Папа всегда так, - сообщила Дианка Инте, - только начнёт мне историю рассказывать, как тут же вспоминает, что поленце надо подбросить, чай согреть или дверь проверить. Папа, давай скорее к нам.
- Ну, что там ещё интересное происходит? – сказал я, укладывая в огонь сучковатое берёзовое полено. Такое явно следовало бы разрубить надвое, но ничего. Долго гореть будет.
- Совсем темно. Ничего не видно, - доложила Диана. – Но огоньки горят. А интересно было бы пойти посмотреть, что же за огоньки такие.
Я снова лёг и, потянув Дианку к себе, уложил её под одеяло. Ну конечно – пятки и ладошки холодные. Мы с Интой стали её растирать и согревать. Дианка визжала и норовила выгнуться мостиком. Уверен, что она была в этот момент очень счастлива.
Не смотря на то, что дочь моя ещё маленькая, она каким-то образом умудряется оказываться центром всех событий. Однажды, оставшись дома одна, она смотрела по телевидению передачу о протуберанцах – гигантских выбросах раскалённого газа на поверхности Солнца. Новое слово - протуберанец, ей понравилось, но прошло несколько дней и она, сколько ни силилась, не могла его вспомнить. Несколько дней она ходила, нахмурившись и озабоченно морща лоб, и вдруг однажды, влетела ко мне в комнату и радостно выпалила:
- Вспомнила это слово! Протурбероид!
С тех пор я частенько Дианку так и называл, находя, что это слово ей очень подходит.
Когда я снова лёг, Дианка, дыша ириской, сказала:
- Пап, расскажи что-нибудь…
- Из жизни диких поросят?
- Нет. Расскажи про себя маленького.
- Ты про меня уже всё знаешь. Пусть лучше Инта тебе расскажет о себе. Это будет интереснее.
- Инта, расскажи про себя маленькую, - попросила её Дианка. - Только, подожди! Я сначала, кое-куда хочу.
- Ну, пойдём, - сказала Инта, помогая ей встать в темноте.
- Там не холодно? – спросил я.
- Там уже всё согрелось, - заверила Инта. - Что ты! Там и бойлер есть. Можно и душ принять. Всё, как в лучших домах.
Оставшись один, я приподнялся и посмотрел в окно. Отсвет огня из печи чуть озарял оконную раму, я видел, как тёмные вершины леса тяжело покачиваются, а в озарённом луной небе быстро летят клубы чёрных туч. Но чувствовалось, что ветер стихает. Не было уже таких порывов, что, казалось, дрожат стены.
Дианка прибежала и быстро зарылась в одеяло. От неё веяло ароматом мыла и зубной пасты. Инта вернулась следом за ней и, задув свечу, легла в постель.
- Опять холодная, - сказал я Диане, согревая руками её пятки.
- Ничего, я сейчас залезу под одеяло и надышу там, - сказала она. – Интик, погладь мне спинку и расскажи про себя маленькую.
Инта вздохнула и, поглаживая Дианку, задумалась.
- А ты раньше не видела здесь такие огоньки? – спросила её Дианка.
- Нет, не видела. Но иногда, в лесу, приходилось сталкиваться со странными вещами.
- Расскажи.
Дианка притихла, повернувшись к Инте и прижавшись лбом к её плечу.
- Однажды, - начала Инта, - я пошла в лес за грибами. Здесь неподалёку есть лесной овраг и там всегда было много грибов.
- Каких? – поинтересовалась Дианка.
- Там росли подосиновики. И вот, шла я, шла, собирала грибы и, незаметно для себя, зашла в густые заросли, куда обычно не заходила. Приседая, чтобы срезать гриб, я услышала в лесу какой-то стук. Звук этот шёл из-за деревьев и, как мне показалось, приближался ко мне. Места тут, сами видели, какие глухие. Собирая грибы или ягоды, я никогда никого здесь не встречала. Но этот странный звук приближался ко мне с большой скоростью.
- Почему он был странный? – продышала Дианка.
- Когда я потом его припоминала, я поняла, что он был похож на то, как, если бы кто-то стучал костью о кость.
- А может, это был не «кто-то» а «нечто»? - предположила Диана.
- Не знаю, что это было. Но я очень испугала и бросилась бежать. Конечно, если бы я осталась, я узнала бы, что это было, но вот вопрос – рассказала бы я тебе сейчас об этом? Тогда я почувствовала, что надо убегать.
- И ты так и не узнала, что это было? – разочаровано произнесла Диана.
- Нет. И больше туда не ходила.
Инта и Дианка замолчали, я только слышал дыхание дочки и то, как Инта поглаживает её спину под рубашкой пижамы. Я уже думал, что Дианка заснула, как вдруг она сказала:
- А вот, если бы мы сейчас пошли в лес…
- Сейчас? – удивилась Инта. – А что там сейчас в лесу?
- Ну, как!.. Там сейчас страшненько. Рассказать, что там сейчас?.. Если оказаться сейчас в лесу, то можно в темноте увидеть огоньки. Это ночные грибы. Они светятся зеленоватым светом и, когда приглядываешься к нему, то начинаешь слышать, как грибы шепчут
- Приди, сорви нас… Разогрей огромный котёл, свари нас и съешь. И, как только ты нас съешь, тебе тут же откроются все тайны земли…
Последние слова она произнесла совсем медленно, затихла и, глубоко вздохнув, заснула.




Оффлайн Tankay

  • Вице-адмирал
  • *****
  • Сообщений: 9743
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #11 : 04 Ноябрь 2017, 19:58:36 »
Какая прелесть - кроватка на 5-м снимке! 
О нашей столь омерзительной современности когда-то будут говорить «Эти добрые старые времена».
     — Алоизий Качановский

Оффлайн Tankay

  • Вице-адмирал
  • *****
  • Сообщений: 9743
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #12 : 04 Ноябрь 2017, 20:14:29 »
Если оказаться сейчас в лесу, то можно в темноте увидеть огоньки. Это ночные грибы. Они светятся зеленоватым светом и, когда приглядываешься к нему, то начинаешь слышать, как грибы шепчут
- Приди, сорви нас… Разогрей огромный котёл, свари нас и съешь. И, как только ты нас съешь, тебе тут же откроются все тайны земли…
Нравится!
О нашей столь омерзительной современности когда-то будут говорить «Эти добрые старые времена».
     — Алоизий Качановский

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #13 : 04 Ноябрь 2017, 21:54:01 »
Нравится!

Спасибо вам! И утром и вечером вы меня порадовали...  :) Что касается хуторов, я благодарен судьбе, что, благодаря художественным практикам, мы жили в таких местах. Иногда, и помогали, например, дрова нарубить. Латышский хутор, это целый мир, и он мне нравился...
Хорошего вам вечера! И пусть у вас всё будет хорошо!..  :sunny:

Оффлайн Tankay

  • Вице-адмирал
  • *****
  • Сообщений: 9743
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #14 : 04 Ноябрь 2017, 22:08:17 »
Дрова не рубила, потому как все же дама, но лучину для самовара щипала, сено собирала, на воз подавала. Скотину кормила, чугуны в печь ставила. Сколько перевернула!
О нашей столь омерзительной современности когда-то будут говорить «Эти добрые старые времена».
     — Алоизий Качановский

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #15 : 05 Ноябрь 2017, 11:35:09 »
Дрова не рубила, потому как все же дама, но лучину для самовара щипала, сено собирала, на воз подавала. Скотину кормила, чугуны в печь ставила. Сколько перевернула!

У меня есть соседка, зовут её Эмма. Ей 96 лет. При каждой встрече она говорит, что старается не только гулять, но и работать. Вячера, мол, плохо себя чувствовала, но не позволила себе лежать. Пошла листву сгребать, ещё что-то во дворе делать. Только потому, говорит, она такая бодрая. Видимо, таким образом, опыт она свой и передаёт...  :)

Оффлайн Tankay

  • Вице-адмирал
  • *****
  • Сообщений: 9743
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #16 : 05 Ноябрь 2017, 11:42:57 »
Да, чаще всего дольше живут и бодрее себя чувствуют те, кто на пенсии не отдыхают, а работают. По мере, конечно, сил.
О нашей столь омерзительной современности когда-то будут говорить «Эти добрые старые времена».
     — Алоизий Качановский

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #17 : 05 Ноябрь 2017, 11:55:05 »
Да, чаще всего дольше живут и бодрее себя чувствуют те, кто на пенсии не отдыхают, а работают. По мере, конечно, сил.

Так и есть. Хорошего вам осеннего дня! На всех деревьях уже почки. А если природа готова к весне, то почему бы и нам, в душе, не быть к ней готовыми!..  :)

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #18 : 06 Ноябрь 2017, 11:08:27 »
Начало переписки Владимира Асарова с неизвестным отправителем писем.

(из книги "Побережье наших грёз")

Ну, вот… пишу… собрала всю свою храбрость и… пишу…
Ой… так ведь письма не начинают. А как вообще начинают письма? Представляете, я в жизни своей не писала прежде писем и сейчас, прямо-таки ломаю голову, с чего начать. А почему я не писала письма, спросите вы? А потому, что писать мне некому. А вы, наверное, спросите – почему некому? А потому, что все кому бы я могла написать живут со мною рядышком. Представляете, смешно бы выглядело, если бы я, кому-нибудь из своих написала бы письмо, и отправила бы его по почте. Вот смехота! В соседнюю комнату письмо.
Но, я отвлеклась. Вы знаете о том, что теперь у меня есть Вы. Я так счастлива, что Вас нашла. Невероятно! Я, вдруг это поняла, прочитав вашу «Архитектуру рая». И я поняла самое главное – Вы… нет, не так… - человек, написавший ТАКУЮ книгу… - тут я задумалась… В общем… человек, написавший такую книгу сможет понять меня, и то, что я собираюсь поведать. А уж то, что я Вам поведаю, будьте уверены – Вас не оставит равнодушным.
Вы знаете, что чудеса, на самом деле встречаются в жизни? Знаете?

P.S. 1
Вы не пугайтесь, я Вам буду часто писать. …Сейчас я опять задумалась – интересно – чего вам, собственно, пугаться? Того, что я буду вам часто писать, или того, что я внезапно исчезну?

P.S. 2
Пока писала первое P.S, забыла, о чем хотела поведать еще… А-а-а, вспомнила!
Так вот, я буду Вам часто писать, потому,  как у меня, с некоторых пор уйма свободного времени. Дело в том, что год назад я… (как бы это посмешнее об этом сказать?) решила полетать с первого этажа на второй. Ну, вернее, это не я так решила, это лестница так решила. Она, видите ли, оказалась очень старой, а я, видать, оказалась для нее слишком молодой. Так что, пока я катаюсь на четырех колесах. И, между прочим, делаю невероятные успехи в скорости пересечения комнат и коридоров. Мне, вообще скоро пора вручать Золотой кубок, как Шумахеру.
Но ничего, я скоро буду ходить. Так мой доктор сказал. Вчера я вернулась с очередного «технического осмотра». Так я называю посещения моего доктора…
Ну, всё, я заканчиваю письмо.
Я напишу Вам еще…

................................................

«Здравствуйте…
Я получаю много писем и стараюсь на них отвечать. Но ваше письмо какое-то особенное. Вы меня, точно, повеселили. Хотя, положение ваше не совсем весёлое. Надеюсь, что вы быстро пойдёте на поправку. И ещё, читая письмо, мне пришли в голову некоторые  вопросы. Вы не написали, как вас зовут. Не думаю, что вы забыли это сделать. Видимо, есть на это причины. Но всё же, мне стало интересно, что вы за человек и сколько вам лет? Мне кажется, что вы очень молоды. И ещё… Знаете, как говорят – человек это то, что он думает,  что он вспоминает, видит и на что обращает внимание. Вы показались мне интересным человеком.
Поправляйтесь! Пусть поскорее закончатся ваши «технические осмотры».
Не пропадайте! Напишите мне ещё. Всё, что угодно. Хоть о том, что видно из вашего окна. Почему-то мне стало это интересно…
Мне очень хотелось бы вам помочь».
Владимир Асаров.

................................................

«А мне, и ни капельки, вообще никаких помощей не надо. Спасибо, конечно за предложение, но… Как Вы считаете, если в мою собственную спальню, мне приносит обед мой личный повар, нужна ли такому человеку, какая-то там помощь?
Давайте-ка я вас повеселю. Ну, например… это случилось, когда я попала в больницу после своего чудесного полета с лестницы. Лежу я себе, скучаю. Ни тебе пошевелиться, ни сесть, ни, тем более пройтись-прогуляться. Только всякие уколы, осмотры, гипсы. И я, от нечего делать, конечно же, смотрела в окно. Вернее, в моем лежачем положении я могла смотреть не в окно, а на окно. Вижу, прилетела муха. А это была осень. И муха, видимо решила поселиться в моей комнате, зиму переждать. Уютно так сидела на потолке, на пятачке солнечном, лапки потирала, теплом  последним наслаждалась. Верила подруга, что переживет зиму и дождётся лета. Я не прогоняла её, свыклась,  беседовала с ней, порою…
А потом муха с потолка на подоконник слетела, к воле поближе. Но, что она могла в окно видеть? То же, что и я – серое, осеннее, дождливое небо. Там, на подоконнике, она и заснула черным пятнышком, лапками кверху.
Ой, какая-то мрачная история получилась.

P.S. А зовут меня  Янка. Мне пятнадцать лет. Себя описать у меня не получится, да и что обо мне можно сказать? Волосы у меня слегка рыжеватые, а глаза голубые.
До следующего письма! Там-то я уж точно напишу Вам нечто такое… такое…
Надо только с мыслями собраться. О ТАКОМ сразу и не напишешь.»

P.S. 2
 Ой, сейчас перечитала свое первое письмо и расхохоталась. А Вы заметили, что я там написала? Я написала, что упала с первого этажа на второй. Прямо-таки ЛьюисоКеролская история какая-то. А я, значит, Алиса из Зазеркалья.

................................................

«Здравствуйте, Яна!
Вы всё равно кое-что забыли… : ) Забыли написать, что видно из вашего окна. Ведь сейчас-то, на своих четырех колесах Вы, наверняка, можете выглядывать в окно.
 Для примера, напишу вам о себе. Сейчас я сижу у окна, комнату заливает лунный свет…
Передо мной, как вы сами можете догадаться, ноутбук, а справа стопка листов бумаги – моя новая книга, или, вернее, первые попытки вызвать её к жизни. На первом листе стопки написано заглавие книги. Эта книга будет продолжением предыдущей. Только, тс-с-с-! Это наш секрет!
А вообще, интернет такое тёмное дело, ведь ты не знаешь, с кем общаешься. Я повидал всякое и совсем бы не удивился, если бы узнал, что вы из журнала или телевидения и ловко меня провели. Очень бы не хотелось, чтобы это было так, к множеству разочарований добавилось бы ещё одно. Вы не удивляйтесь, что я пишу всё это. К сожалению, подобные случаи со мной были.
Но к вам я чувствую доверие. Я чувствую, что вы искренни со мной и действительно тот человек, за кого себя выдаёте.
Напишите, как вы себя чувствуете? И становится ли вам хоть  чуточку лучше?..
Уверен – Ваш неиссякаемый юмор быстро вас исцелит.
Скоро полночь. Дочь моя спит. Я вам ещё не писал о ней. Она такая же юмористка, как и вы, и, наверняка бы вам понравилась. Море спит… Кругом совсем тихо, только за окном едва слышно, как падают капли дождя с листа на лист и дальше в темноту, на землю. Чудесная ночь!
Поправляйтесь! Я жду Вашей обещанной истории. Видимо все мы, писатели, от природы любопытны…

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #19 : 07 Ноябрь 2017, 10:16:42 »
С огромным нетерпением ждёт Асаров письмо от Яны. Ведь она обещала сообщить нечто важное. Какую-то ясность, как полагает Асаров, это внесёт.
Но всё же, Яна темнит. Уж очень неопределённо она описывает своё жильё. Упорно не желает написать обыкновенную вещь - о том, что видно из её окна. В конце концов, если она не хочет говорить правду, то можно же и придумать что-нибудь.
Пока Яна пишет своё письмо, давайте я чуть вернусь назад и исправлю допущенную мной оплошность — расскажу, как Дианка и её отец познакомились с Интой. Ведь она играет немалую роль в этой истории…


Рисунок на плече

(главы из романа "Побережье наших грёз")



Середина августа оказалась непривычно жаркой. Пляж был полон людей, их голоса слышались через раскрытые настежь окна.
Горячий луч солнца медленно и лениво скользнул по заспанному лицу Дианы. Щека и кончик носа покрылись бисеринками пота. Капелька щекотно перекатившись на верхнюю губу, заставила её пошевелиться и раскрыть тяжёлые со сна веки.
- Уф! Ну, и жара!
Дианка, согнув ножки в коленях, откинула лёгкое одеяло и тут же вспомнила о куске арбуза в холодильнике. Она потянулась, села в кровати, и выглянула в открытое окно.
Море словно сонная синяя колыбель покачивало отяжелевших от зноя чаек, едва-едва набегая медленными волнами на горячий песок. Сосны казались свежими, а вот острая осока на песчаном берегу, уже беспомощно поникла, подставляя белесо-матовую, словно покрытую солью, поверхность солнцу.
Из кухни доносились привычные звуки и запахи. Шкварчание глазуньи и аромат свежезаваренного кофе, окончательно разбудили Дианку. Она зевнула и с наслаждением коснулась пятками прохладного деревянного пола. Звонко шлёпая босыми ногами, побежала в ванную, на ходу крикнув:
- Мне с глазком!..
Включила прохладный душ и встала под бодрящие струи. Под душем уже решила, что сегодняшний день проведёт на море, по возможности не выбираясь из воды.

Быстро позавтракав, она понеслась на пляж. Дианка с разбегу кинула пляжную сумку на песок в тени ивы, скинула сандалии и вбежала в воду. Чтобы как следует окунуться, надо пройти чуть дальше. Весело разбрызгивая воду, она зашагала вперёд по ребристому, песчаному дну. Чем дальше она заходила, тем тише и спокойнее становились её мысли. Ей казалось, что она слышит своё дыхание и ровный стук сердца. Прохладная вода плещется у самой груди, руки касаются её гладкой поверхности, тело наполняется лёгкостью, а глаза слепят отблески солнца отражённого мелкой рябью на воде.
Отсюда, со стороны моря, берег казался таким далёким. Голоса людей на берегу едва слышны. Бледно-желтая кайма песка с голубыми скамейками, яркой полосой тянулась вдоль соснового леса. А прямо перед ней, за высокой дюной, среди неподвижно замерших сосен, её дом.
Диане нравилось из воды наблюдать за пляжной жизнью. Казалось, что она смотрит цветное немое кино. Она слышит только плеск воды и резкие крики чаек над собой. А там, впереди, другая жизнь. Маленькие фигурки людей гуляют вдоль берега, изредка проезжают на велосипедах или идут спортивным шагом со специальными палками, которые Дианка, шутя, прозвала «бродилками».
Среди привычных ей загорающих она сразу же выделила одну женщину. Трудно сказать, чем та привлекла её внимание, но, когда Дианка её замечала, то уже не смотрела ни на кого другого.
Обычно незнакомка выбирала местечко в тени разросшихся на дюнах, ивовых кустов. Из ящика с широким наплечным ремнем она доставала планшет, бумагу, краски, долго сидела, задумчиво наблюдая за волнами, а потом брала кисть и рисовала. Диану тянуло посмотреть, что она рисует. Она любила рисовать, и художники, – а женщина, судя по всему, была настоящим художником – в ее воображении были чем-то неизвестным и таинственным.
Сегодня женщина расположилась неподалеку от местечка Дианы, на старом деревянном, просоленном морем брусе. Диана, нырнула под воду и, перебирая руками по дну, добралась до берега, подбежала к своей вязаной сумке ярко-травяного цвета, достала стеклянную банку, наполненную чем-то тёмным, и снова побежала к морю. Зайдя в воду, она вытряхнула содержимое банки в набежавшую волну.
Вернувшись к своим вещам и опустившись коленями на горячий песок, она услышала за спиной:
- Девочка, а что за грязь ты бросила в воду? Здесь же люди купаются. Как можно сорить в таком месте!
Диана оглянулась и увидела, полную женщину в черных очках и ярком, цветастом (попугаистом, подумала про себя Дианка) купальнике. Рядом копался в песке мальчишка лет пяти.
- Я ничего не сорила, - ответила ей Диана.
- Я видела. Ты сыпала в воду какой-то мусор из банки.
- Это не мусор, а сосновая смола.
- А зачем её надо сыпать в воду?
- А чтобы через пять миллионов лет из неё получился янтарь.
- Какая глупость! – рассмеялась женщина, а мальчишка возле неё перестал играть и посмотрел на Диану.
- Совсем не глупость, - возразила Диана. – Я сама видела, как вы пытались найти янтарь. А если бы нашли? Ведь он мог бы быть кусочком смолы, который бросила в море какая-нибудь девочка пять миллионов лет назад?! Представляете? Пять миллионов лет назад она держала этот кусочек смолы в своих руках! И теперь вы держите янтарь.
- Да… – покачала головой женщина, – Вот, что происходит с детьми, когда им задуряют голову всякими глупостями и сказками.
- Мне с вами неинтересно, - сказала Диана и отвернулась.
- Ты ещё и хамка! - вскипела женщина.
Но Диана не обращала на неё больше внимания. Ей только жаль стало мальчишку, который играл возле неё на песке.
Диана легла животом на горячий песок и посмотрела на женщину с этюдником. Та сидела к ней боком и, казалось, была поглощена рисованием. Темные, длинные волнистые  волосы скрывали лицо. Какое-то внутренне упрямство, прямо-таки подталкивало Дианку сделать нечто такое, что могло заинтересовать незнакомку.
Она достала из сумки блокнотик, который повсюду носила с собой. Это был особый блокнотик, в который она записывала свои стихи. Диана уже целый год их сочиняла. И как только папа научил ее читать и писать, решила, что станет писателем. Рассказы пока не давались, а вот стихи приходили в голову часто. Их-то она и записывала.
Полистав странички она не нашла ничего подходящего и решила сочинить что-то новое. Но, тут почувствовав, как песок обжигает ее тело, вскочила и громко ойкнув, запрыгала на одной ножке. Подняв руки вверх, сделала на песке колесо. Незнакомка медленно обернулась, с улыбкой оглядела Диану и снова углубилась в работу.
В этот момент Дианке пришло в голову стихотворение про море. Оно оказалось несуразным, но очень развеселило, и она, делая вид, что бурчит себе под нос, нараспев произнесла, словно пробуя слова на вкус:

Море бывает синим
Море бывает черным

Подставив лицо солнцу, она продолжила:

Море бывает красным
Море бывает желтым
Море бывает всяким
Даже совсем зеленым

На последней фразе рука художницы замерла над листом бумаги, и плечи её чуть дрогнули, как, если бы она рассмеялась. Диана решила, что стихи незнакомке понравились, во всяком случае, произвели впечатление.
Она снова легла на песок, поболтала ножкой в воздухе, еще раз, громче обычного вздохнула, и, перевернувшись, села на колени. Незнакомка продолжала рисовать. Вдруг, внезапный порыв ветра сорвал лист бумаги с планшета, и, незаконченная акварель, словно белая чайка, стремительно полетела к Дианке. Она вскочила, и едва успев у самой воды схватить акварель, подбежала к художнице и, часто дыша, с улыбкой, протянула ей рисунок. 
- Спасибо! – сказала художница, взглянув на Диану из-под полей шляпы. - Эти бумаги совсем разбаловались и взяли моду летать, как птицы. Им только дай волю...
Она вложила рисунок в планшет и достала новый лист.
Диана присела возле неё и, почти касаясь своим плечом ее горячего загорелого плеча, стала смотреть на стремительно появляющийся, на листе бумаги пейзаж.  Вот, едва намеченный горизонт, плавно перешёл в далекий голубой мыс. Два лёгких мазка превратились в туманный маяк. Рука с кистью на мгновение застыла, потом решительно провела широкой кистью полосу ярко-синего цвета, и Диана увидела перед собой на картине барашки волн, и ослепительные блики на воде.
- Ух, ты! – не удержалась она от восхищения. – Настоящая вода! Вас акварель слушается, а у меня делает только то, что ей самой хочется.
- Рисуй чаще и ты с ней подружишься.
- Да, настоящая вода. Так и хочется нырнуть.
- Видела, как ты ныряла. Здорово у тебя получается.
- Это мне легко, - заверили её Дианка. – У меня башка полная мыслей, вот она и перетягивает вниз.
Дианка побежала к морю и стала набирать в пригоршню маленькие ракушки. Их хрупкие резные створки белыми вкраплениями выделялись на мокром песке. Набрав целую горсть, она вернулась к бревну, села на песок рядом с художницей и снова, почти касаясь, женщины, начала выкладывать нечто, понятное только ей. Затейливые спиральки превратились в причудливые волны. Над волнами Диана выложила рыбку, над рыбкой поместила лучистое солнце.
Внезапно она вздрогнула, почувствовав прикосновение. Художница, едва касаясь тела девочки, кончиком кисти рисовала на её плече красный цветок. Дианка чуть повела плечом. Ей стало щекотно.
- А меня зовут Дианка, - сказала она.
- Очень красивое имя. И сама ты очень красивая.
- А как вас зовут?
- Давай я своё имя напишу тебе на плече. Это, чтобы ты не забыла. Как думаешь, каким цветом пишется моё имя?
- Синим, - сразу же ответила Диана.
- Поразительно! - удивлённо произнесла женщина, - моё имя надо писать, только синим цветом.
И Диана снова почувствовала, как её плеча коснулась прохладная кисточка. Ей было щекотно и так приятно, что хотелось, чтобы имя не заканчивалось, как можно дольше.
Дианка приподняла локоть и, чуть потянув нагретую солнцем кожу, увидела, синим цветом написанное имя – Инта.
Она чуть озадачено посмотрела женщине в глаза и вздохнула.
- Что не так? – спросила та, удивлённо приподняв брови.
- Я хотела ещё искупаться.
- Так искупайся.
- Цветок смоется, - сказала Дианка.
- Зато я не смоюсь. Даю тебе честное слово, что, когда ты вернёшься, я буду здесь и нарисую тебе на плече что-нибудь ещё. Договорились?
Дианка кивнула головой.
- И обещай, что вечером не поленишься пойти в душ. Ты всегда, ну, почти всегда, сможешь меня здесь найти.
Дианка встала и улыбнулась.
- Ну, я пойду, - сказала она.
- Давай. И не заплывай далеко. А то я рисую и мне некогда следить за тобой.
Дианка побежала по горячему песку и с разбегу влетела в прохладную воду.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #20 : 07 Ноябрь 2017, 10:34:33 »


Диана

Оффлайн Tankay

  • Вице-адмирал
  • *****
  • Сообщений: 9743
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #21 : 07 Ноябрь 2017, 10:43:52 »

В этот момент Дианке пришло в голову стихотворение про море. Оно оказалось несуразным, но очень развеселило, и она, делая вид, что бурчит себе под нос, нараспев произнесла, словно пробуя слова на вкус:

Море бывает синим
Море бывает черным

Подставив лицо солнцу, она продолжила:

Море бывает красным
Море бывает желтым
Море бывает всяким
Даже совсем зеленым
Это может быть припевом, а, может, и началом хорошей песни.
О нашей столь омерзительной современности когда-то будут говорить «Эти добрые старые времена».
     — Алоизий Качановский

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #22 : 07 Ноябрь 2017, 11:46:22 »
Это может быть припевом, а, может, и началом хорошей песни.

И всё же жаль, что летние деньки позади. Приятно о них вспоминать. Хотя, и осенью неплохо...  :)

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #23 : 08 Ноябрь 2017, 18:44:39 »
Асаров знакомится с Интой.

Осколки счастья

(главы из романа "Побережье наших грёз")




- Диана, может, пойдём домой? Смотри, какая туча!
- Папа, она ещё далеко. Мы ведь только пришли.
Пляж никогда не был переполнен людьми. Этим он мне и нравился. Середина и конец лета считались пиком сезона, но здесь всегда царил покой. У моря хорошо думалось. Я приподнялся на локте и посмотрел на потемневшее море под тёмной грозовой тучей. Несколько человек сидели у пляжного кафе под белым тентом, над которым на длинном флагштоке вилась на ветру белая лента. Оттуда  слышалась музыка.
Туча неумолимо приближалась, но солнце, светившее в вышине, прятаться не торопилось. Не спешили расходиться и люди. Они изредка поглядывали на тучу и, наверное, как и Диана, надеялись, что она пройдет мимо. Однако ветер усилился, и вскоре первые, крупные капли дождя захлопали по песку.
Мы с Дианой, схватив в охапку вещи, побежали в сторону кафе. Белый шатер уже был переполнен. Играла музыка, слышался возбужденный смех людей. Здесь царила особая атмосфера, свой, внезапно устроенный мирок. Незнакомые еще минуту назад люди улыбались друг другу, делились впечатлениями, передавали с рук на руки детей, вытирали их полотенцами и усаживали на свободные места. Но некоторые дети весело прыгали под струями дождя, пронизанными солнечными лучами.
Резко потемнело, и небо над морем, ослепительно вспыхнув, с грохотом раскололось. Похолодало.
- Что тебе взять? – спросил я Диану, направляясь к стойке.
- Сок и булочку, - ответила она. – И возьми коробку конфет - вечером чайку попить.
Диана лохматила мокрые волосы, вытирая их большим махровым полотенцем, и смотрела в полиэтиленовое, залитое струями дождя, окошко.
- Уф, ну и тучища. Кто ее просил налетать? Я даже поплавать не успела, – недовольно пыхтела она, когда я вернулся к столику.
И тут Дианка заметила в толпе людей ту самую художницу. Она чуть помедлила и вдруг, неожиданно для самой себя, замахав ей рукой, крикнула:
- Тут есть место... Идите сюда!
Я тоже заметил незнакомку и узнал её. При свете дня она показалась мне иной, чем в темноте на дорожке, освещённой луной. Её нельзя было назвать красавицей. Привлекательной её делало спокойное выражение лица и прямой взгляд карих глаз. На ней была свободная белая рубашка навыпуск и короткие джинсовые шорты. Оглядев занятые столики, она посмотрела на Диану и мельком на меня.
Незнакомка прошла между людьми у стойки и села рядом с нами за один столик. Она положила пляжную сумку на мокрые от дождя колени и стала в ней что-то искать…
- Привет, Инта!.. сказала ей Дианка, так резко навалившись на столик, что чуть не опрокинула вазочку с цветами.  - Ты помнишь меня? – спросила она. - Ты мне ещё цветок на руке нарисовала. Только он сразу смылся под душем.
- Я помню тебя, - не переставая рыться в сумке, произнесла девушка, с небольшим латышским акцентом, и, еле слышно, добавила. – Очки потеряла! Вот, что значит – неудачница!
- А ты разве неудачница? – спросила её Диана по-латышски.
Девушка взглянула на неё.
- А что, разве по мне не видно? – произнесла она, тоже переходя на латышский язык, и добавила. – А ты хорошо говоришь! Без акцента.
- У меня мама была латышка. Значит, я тоже почти латышка. Папа рассказывал, что, говорить я начала сразу на двух языках, вперемешку. Вот, было бы смешно, если бы они потом у меня не разделились. Я так и говорила бы сейчас сразу на двух языках.
Дианка стала распаковывать коробку с конфетами
Давайте я кофе возьму, - предложил я. - Вот, у нас и конфеты есть.
- Спасибо! Я ничего не хочу, – ответила она, переходя на русский.
- Зря… А я одну попробую… Очень вкусные! - заметила Дианка, отправляя конфету в рот. – А ты сегодня не рисуешь?
- Диана, почему ты обращаешься на «ты»? – спросил я её чуть укоризненно.
- А я и не заметила, - ответила та, беря ещё одну конфету и, повернувшись к незнакомке, продолжила. - А это мой папа. Он писатель. Владимир Асаров. Ты читала его? Сейчас папа пишет новую книгу, но я не буду рассказывать, про что она. Это наш секрет.
- А ты сама читаешь то, что пишет твой папа?
- Я не только читаю, но и помогаю ему писать, - серьёзно и с достоинством ответила Дианка.
Инта перевела взгляд на меня. Слова Дианы её чем-то насмешили. Она, еле сдерживая улыбку, посмотрела на мои руки.
- Так вы пишете книги? – спросила она.
- Приходится.
- А мне приходится писать картины маслом.
- Смотрите, а я стихи пишу. Видите, мы все – пишем! – воскликнула Дианка, надкусывая ещё одну конфету.
- Ты же хотела их оставить на вечер, - заметил я.
- Сейчас закрою коробку. Только ещё парочку возьму. Эх! – вздохнула Дианка, доверительно приблизившись к Инте. – Трудно мне остановиться. Я потому не пью, не курю и не употребляю наркотики, потому что знаю, стоит мне только попробовать, как я не смогу остановиться.
- Я тебя понимаю, - сказала Инта. – Я сама такая же.
- Так, закрыть и сохранить! – сказал я.
- Папа, ты говоришь, как продвинутый юзер, только надо говорить наоборот – сохранить и закрыть.
Инта засмеялась.
- Ладно, подруга, можешь обращаться ко мне на «ты», - разрешила она Диане. – А действительно, не выпить ли кофе?..
- Сейчас возьму, - сказал я. – Какой вам кофе? Чёрный или со сливками.
- Диана, какой посоветуешь? – спросила Инта.
- Black! Only black! – ответила Дианка.
- Да, - кивнула головой Инта. – Теперь я окончательно поняла, подруга, что с тобой не соскучишься.
Очереди у барной стойки не было, и я быстро вернулся с двумя чашечками горячего кофе. Дождь почти закончился, в матовое, полиэтиленовое окошко светило солнце и золотило плечо Дианы.
- Хорошо, что ты не рисовала сегодня, - сказала Диана Инте. – У тебя бы вся бумага промокла.
- Наоборот! Знаешь, какие эффекты бывают от дождевых капель! Я несколько раз рисовала акварелью под дождём. Здорово получилось. Но сегодня у меня был день замыслов.
- Это как?
- Ну, придумывала что-то новое. Подмечала детали.
- А что ты сегодня подметила? - поинтересовалась Дианка и сделала глоток сока.
- Сегодня было много интересного. Ну, вот, хотя бы эта неожиданная гроза. Маленькое событие, взбудоражившее людей, оживившее их. Смотри, как они общаются друг с другом, мокрые, забившиеся под этот тент, а ведь совсем ещё недавно сонно сидели на берегу совершенно незнакомые и погружённые в свои мысли. Я стараюсь всё запоминать. Ведь никогда не знаешь, что тебе потом пригодится. Так и сегодня, запоминала атмосферу кафе, людей.
- А меня ты запомнила? – спросила Диана.
- Еще бы! И тебя и папу твоего. То, как он искал тебя среди людей - мокрые волосы, радостно-возбужденное лицо, в руке дымящаяся чашечка с кофе. А как всё озарялось при вспышках молнии! Вот бы, передать этот свет! Посмотри, у входа девушка в чёрном купальнике протирает волосы, а за ней тёмное грозовое небо. А вон там, дальше, в проёме двери, видно, как за пеленой дождя вдоль моря бежит парень… Это же целая картина!
Инта была возбуждена, это чувствовалось по её тёмным, горящим глазам. Я в этот момент вспомнил, как она бежала поздно вечером вдоль моря, по пустынному пляжу и показалась мне тогда безумной. Но сейчас это была совсем другая женщина – веселая и даже забавная.
- Как много ты успела заметить! – удивилась Дианка. - Пап, у Инты только что родилась картина.
Инта отпила кофе из чашечки и посмотрела мне в глаза.
- Я в последнее время мало читала и совсем не в курсе… Ваши книги я не читала.
- У меня издана всего одна книга.
- Папина книга называется – «Архитектура Рая». Мы вместе придумали название, - заметила Дианка.
- Вот как!.. – задумалась Инта. – Это фантастика?..
- Нет. Вы слышали выражение – «потерянный Рай»? Мне захотелось описать мир, в котором Рай не был бы потерян. Захотелось показать – каково это, жить в состоянии счастья. Как жили бы тогда люди…
- Удивительно, но я тоже часто думала об этом, - сказала Инта. - Мы привыкли к миру, в котором живём, но иногда мне удавалось увидеть всё вокруг себя, словно новыми глазами. Я смотрела на коробочки – соты дома, на коробочки на колёсиках – машины. И вы заметили, весь город в ниточках – проводах… Если честно, то всё какое-то несуразное, мелкое. А то, как мы живём, что приходится делать и о чём думать… Об этом и говорить не хочется. Но как мы можем знать, каким мог бы быть иной мир?
- Папа, - повернулась ко мне Дианка, - хорошее название – «Иной мир».
Я улыбнулся её и погладил её по голове.
- Как мы можем знать?.. Взгляните на эту вазочку с цветами. Она может разбиться, и превратиться в горсть осколков. Но по ним можно представить, какой была вазочка. Надо только собрать все осколки и расположить их в нужном порядке. В нашем мире случаются только проблески счастья. Осколки счастья… Но, если к ним приглядеться, если их правильно сложить…
- Рай. Счастье. Иногда я тоже думала об этом. Но, не наскучит ли человеку состояние постоянного счастья? Ведь, если что-то постоянно, то ты к этому привыкаешь, перестаёшь замечать и ценить.
- Здоровье тоже не замечаешь. Замечаешь боль. И воздух не замечаешь. Замечаешь его отсутствие. Нет, я не думаю, что счастье может вызвать скуку... Чувство счастья не может приесться человеку точно так же, как не может приесться здоровье. Быть счастливым, это значит быть здоровым. Скуку вызывает не счастье, а однообразие. Человеческая жизнь, например, очень однообразна. Бежишь на работу, бежишь с работы, все праздники кем-то расписаны для тебя. В нашем мире человек связан тысячами пут. И ведь мы не живём, а гонимся за добычей! По одной и той же дороге каждый день.
- А как же быть с радостью труда? Трудовым энтузиазмом? – насмешливо прищурилась Инта.
- Это при капитализме-то? – вздохнул я.
- Вы правы, - сказала вдруг Инта серьёзно, - мы не живём.
- Ты пей своё кофе, а то оно совсем остынет, - сказала Инте Дианка. - Покажешь мне картину, когда нарисуешь? Ну, эту – про грозу… - спросила у неё Диана.
- Тебе покажу первой.
- Ага! – одобрила Диана. – А папе второму… Потом уже можно показать и всем остальным. А как ты её назовёшь?
- Не надо о ней больше говорить. А то можно выговориться и ничего не получится. Да и рисовать будет скучно. Нарисую, тогда увидишь. Вообще, говорить о замысле нельзя.
- Точно!.. Со мной был такой случай, - согласилась Дианка. – Я, однажды, придумала сказку и, прежде чем записать, стала рассказывать папе. Во всех подробностях рассказала, у меня даже язык устал. А когда кончила рассказывать, мне сказку записывать уже не хотелось. Эта сказка меня умучила.
- Наверное, и твоего папу она тоже умучила, - рассмеялась Инта.
- Ему она понравилась и даже дала какую-то идею. Папа сейчас пишет новую книгу. Она называется?.. Папа, можно я скажу?.. Она называется «Дневник Адама», но я никому не скажу, о чём она, - сказала Диана и, придвинувшись к Инте, заговорщически зашептала - А ты только на море рисуешь? Тут есть одно место – необыкновенное, о котором никто не знает. Папа мне недавно рассказал о нём. Это за рекой. Там большой лес и в лесу гора… Но, про это нельзя говорить, а то все туда понабегут… Давайте все вместе туда пойдём? Ты будешь подмечать всякие детали и придумаешь новую картину. Правда, здорово! Папа, ты слышал, что мы с Интой придумали? Мы все вместе идём в поход!
- Ну вот, ты уже всё решила, - усмехнулась Инта. - Это, наверное, очень секретное место, и папа хотел показать его тебе одной.
- Диана права, - согласился я. - Можно устроить пикник, когда у вас будет время.
- Ха!.. Время, это единственное, что у меня есть.
- С ночёвкой!.. – обрадовано захлопала в ладоши Дианка. - Ну, конечно! Инта, ты когда-нибудь ночевала на лесной горе?
- Никогда.
- Вот!.. Это же необычная гора! А ночью она ещё необычнее! Папа, мы с Интой хотим пойти туда с ночёвкой…
От возбуждения Диана так подскочила, что снова толкнула столик, и я едва успел подхватить вазочку с цветами.
- Диана, не круши тут всё. Успокойся, - сказал я ей и добавил. – А, действительно, почему бы и нет? Кто нам устроит праздник кроме нас самих?!
- А ты это нарисуешь, - закивала головой Дианка и радостно запрыгала на месте, – Смотрите, я походную песенку придумала!
И она запела…

Мы идем с тобой в поход
Рюкзаки несем в обход
Впереди найдем мы брод
И съедим там бутерброд.

- Ну что, устроим себе праздник? – спросил я у Инты.
- Отлично! - улыбнулась Инта. - Пусть будет праздник!
- Ура!.. - закричала Дианка, подскакивая. Столик накренился и тут же послышался звук разбившейся вазочки.
Диана посмотрела на осколки, перевела невинный взгляд на нас с Интой и невозмутимо сообщила:
- Оня упаля!..
- Какая она смешная! - рассмеялась Инта. – Пожалуйста, не ругайте её. Я так давно не смеялась!..

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #24 : 09 Ноябрь 2017, 18:00:37 »
Асаров получает долгожданное письмо от Яны.
Прольёт ли оно хоть какой-то свет?..


Во мраке

(главы из романа "Побережье наших грёз")



- Папа, она уже пришла! - послышался голос Дианы и тут же топот её ног на лестнице.
Я зажег спичку, свет огонька отразился в черном, мокром  окне, за которым бушевала гроза, поднес спичку к конфорке и поставил чайник.
Град капель обрушился на оконное стекло. Было слышно, как тревожно шумят сосны.
- Ну, что, электричества до сих пор нет? – донёсся встревоженный голос Инты.
- Полный мрак! – ответила возбужденно Диана, - Ты, знаешь, Инта, я слышала, что если начнется конец света, то начнётся он с того, что во всем мире погаснет электричество.
- Ну, я надеюсь, что сегодня конца света не будет. Как у вас красиво! Столько свечей горит! – воскликнула Инта, входя с Дианкой на кухню.
- Не расстраивайся, цыпленок, зато  у нас будет чаепитие при свечах, - сказал я, расставляя чашки на столе, - мы купили торт, но пусть он пока в холодильнике постоит. Надеюсь, там еще есть холод.
- Папа, света же нет! Интик, пойдем, я тебе наш дом, покажу, - потянула Дианка ее за рукав плаща.
-Успокойся, - сказал я, - дай человеку прийти в себя. Смотри, она вся мокрая. Лучше принеси полотенце из ванной.
- Ага, я быстренько, - сказала Дианка, выбегая из комнаты, - если тебе нужна сухая одежда, то у меня есть.
- Спасибо, лет через пятнадцать воспользуюсь твоим предложением, - рассмеялась Инта, снимая плащ. Повернувшись ко мне, она спросила, - но что же случилось? Я нигде не видела света.
- Скорее всего, обрыв. Обычное дело при такой буре, - ответил я, разливая чай, - скоро все наладят. Садись к столу. Дианка, доставай торт. Мы уже садимся!
Я взглянул на Инту. Мокрые локоны обрамляли ее лицо.
- Как ты добралась до нас?
- Шла, чуть ли не на ощупь.  Спотыкалась на каждом шагу. Я в магазине была, когда свет погас. И знаешь…, - она посмотрела на меня хитрым оком, - знаешь, когда погас свет, я вдруг ощутила в себе невероятное желание что-нибудь стибрить. Меня даже в жар бросило от этой мысли. Неужели я до такой степени испорченная! В общем, я не стала дожидаться, когда ручки потянуться к полке, и выскочила на улицу.
- По-моему, у всех нас, людей, могут рождаться подобные желания. Я в детстве, в школе, в раздевалке однажды залез в карман куртки висевшей рядом с моей, и нашел брелок в виде пиратской сабли. В общем, я ее стибрил, как ты выразилась. А потом совесть мучила, но я так и не вернул – боялся разоблачения.
- Слушай, Асаров, мы с тобой коварные типы, - шепотом произнесла Инта, услышав шаги Дианы.
- Хм!.. – произнесла Дианка, входя на кухню с охапкой полотенец. – Представляю, как там все начали карманы набивать.
Мы не выдержали и расхохотались. Получилось забавно - словно она участвовала в нашей беседе.
- Ты, Диана Владимировна, плохо думаешь о людях. Да и не было там никого кроме меня, – Инта явно пыталась замять тему, я видел, как ей не хотелось, чтобы Дианка услышала наш разговор.
-  А ты что, стала бы набивать карманы? – спросил я Дианку.
- Ну, если бы там торговал Злобнышек…  Эх, жаль, что дождь идет, - сказала Диана. - Я бы сбегала на берег и посмотрела. Представляете, если бы по всему побережью, до самой Риги не было света! И даже на кораблях его бы не было!
- Да. И даже звёзды погасли бы, - добавил я, - Ох, любит Дианка страшилки и всякие истории. Готовься, она тебя сегодня ими замучает.
- Их в темноте как раз и рассказывают, - ответила Диана, - Мне вчера Мишка та-а-а-кую страшилку рассказал.
- Хорошо, я вам потом расскажу одну историю… А вы, пока, тортом займитесь. Я позвоню, - сказал я, выходя из кухни.

Ветер давил на стекла и казалось, что стены дома сотрясаются. Шум волн превратился в один сплошной рев. На крышу с грохотом упала тяжелая ветка и, царапая ветвями стену, рухнула на землю. Тут же, словно далёкое эхо, послышался глухой раскат грома.
- Тебе какой кусочек? – разрезая торт, и высунув язык от усердия, спросила Диана, - Я розочки из крема люблю.
- Мне можешь дать вон тот кусочек с орехами. А про какого Злобнышека в магазине ты говорила?
- Ну, продавщица такая - маленькая, кругленькая, красненькая. Любит позлобствовать. Она тогда ещё круглее  и краснее становится. А домой вечером на велосипеде ездит. Вчера я пришла в магазин вечером, она так на меня глянула! Мол, мне магазин закрывать надо, неужели, пораньше нельзя прийти?.. Приходят… за сорок минут до закрытия!
- Ну, что, друзья, Эмме доложили, что к утру свет будет, - сказал я, входя на кухню.
- А кто такая Эмма? – поинтересовалась Инта, - С вами столько нового узнаю.
- Эмма все и всегда знает. Ей девяносто четыре года! - отхлебывая чай, ответила Диана.
- Эмма?.. Чудо-старушка, - ответил я. По-другому и не скажешь. Маленькая, худенькая. Всегда улыбается, всегда приветлива.
- А волосы у нее, как белое облачко, или, как головка у одуванчика - встряла Дианка. - Я в девяносто лет тоже буду такой же резвенькой, как она.
- Дианка, неужели тебе когда-нибудь будет девяносто? - спросил я.
- Конечно!.. Выйду с палочкой на крылечко… Кхе-кхе… Что-то косточки мои сегодня побаливают, - прошамкала Диана, копируя голос старушки. – Или нет, я же не так хотела… Я в девяносто лет выйду из дома в крутом прикиде, брошу сумочку в тачку, врублю музон, рвану с места и поеду тусить…
- Дианка, поверь, это будет смешно, - заметила Инта. Тебе какой чай, зелёный или чёрный?
- Ась? – приложив ладонь к уху, переспросила Дианка, пытаясь увернуться от моего шлепка.
- Ладно, старушка, давай чай пить. Инта, может, тебе и вправду переодеться? Что-нибудь найдём. У нас есть тёплый халат.
- Нет-нет, плащ у меня хороший. Я не промокла. У вас тепло, хорошо… Так что ты рассказывал про Эмму?
- Эмма? Они раньше с моей мамой дружили. Одна мысль о ней спасает от хандры. Да, вот только недавно понял – если бы не она… Эта старушка просто спасла нас. Мы с Дианкой тогда только привыкали к нашему одиночеству. Я пытался примириться с утратой Инги, столько всего навалилось. Я просто зашивался. Но однажды раскрылась дверь, и на пороге возникла Эмма. Живет она не так близко, а представляешь - пришла, несмотря на разыгравшийся февральский снегопад. Улыбается, извиняется, протягивает тяжелые пакеты с продуктами. Я опомниться не успел, как она уже на кухне. Прибралась, суп затеяла. К Дианке подошла, побаюкала, песню спела. А я, сам не свой, хожу по пятам, пытаюсь помочь чем-то. Вещи, разбросанные, с места на место перекладываю, но только чувствую – мешаю. Сел тогда в уголок, раскрыл ноутбук - так тянуло писать, да времени не было. А тут, вдруг чувствую, что сейчас только этим и заниматься. Через полчаса в доме всё переменилось. Теплее, светлее стало, аромат из кухни донёсся, покойно, уютно. А потом, через неделю она вновь пришла. Заставила время вновь идти своим чередом.
- Хорошо, когда в жизни подобные люди встречаются, - Инта помешивала ложечкой чай, задумчиво глядя на пламя свечи, - Я всегда верила, что нас в жизни кто-то ведет и помогает. Может, это те, кто умер, не оставляют нас своей помощью. Или это Ангел-хранитель…
- Я верю в это. Помощь часто чувствую…
Мы помолчали, думая каждый о своем.
Диана ела торт, хитро поглядывая то на меня, то на Инту.
- Инта, давай я тебе покажу, что у меня есть.
Схватив со стола коробок спичек, она вскочила со стула и побежала в темный коридор. Послышался скрип дверцы шкафа и грохот упавших вещей. Вскоре Дианка вернулась, держа в руках зажженную масляную лампу.
- Ого, какая старинная вещь! – удивилась Инта, - Я только в кино такие видела.
- Ага, она настоящая. Ей лет сто или даже больше. Идем, я тебе дом покажу.
- Давайте, отправляйтесь в свое путешествие, а я пока камин в гостиной разожгу. И, смотрите, на лестнице осторожней, - сказал я, взяв свечу со стола.
Я растапливал камин, и время от времени до меня доносились слова Дианы:
- Вот тут папин кабинет. А это моя комната. Видишь, тут две кровати. Та, что у окошка, будет твоей сегодня.
Сухие дрова в камине разгорелись быстро, ветер протяжно завывал в трубе. Я поставил кресла поближе к камину, придвинул маленький журнальный столик. Из бара достал бутылочку вина. Для Дианки насыпал в вазочку орехи и шоколадных конфет.
Вскоре, Инта с Дианой появились в гостиной, озарённые тёплым светом старинной лампы.
- Ух, ты, каминчик! Давно мы его не разжигали, - обрадовалась Дианка, - и конфетки мои любимые. И Инта с нами. Как здорово, что сегодня свет погас!
Она плюхнулась в кресло, потом резко вскочила и потянула Инту к себе.
- Давно я не сидела, вот так, при свечах, - сказала Инта, разглядывая комнату. - Есть в этом что-то особенное, уютное. Начинаешь прислушиваться к собственным чувствам. Как-то четче все воспринимаешь, - сказала Инта, обнимая Диану. – Да, хорошо, что есть непогода и даже обрывы на линии. Без всего этого, не было бы такого вечера.
- Мы с Дианкой любим непогоду.
- Ага!.. Инточка, ты знаешь страшные истории? – Дианка хитро сузила глазки.
- Этого мне еще не хватало, особенно в темноте.
Инта сделала вид, что ей страшно. Но «боялась» она не долго, через минуту они обе смеялись.
- Я, так вообще никакой темноты не боюсь, - заявила Дианка. - И всяких там подкраватных монстров. Я их сама напугаю так, что они из-под кровати дорогу забудут.
- А они оттуда часто выбираются? - тихо спросила Инта.
Дианка перестала смеяться и задумалась. Во взгляде ее мелькнуло предательское – «что-то мне страшненько становится». Но она попыталась спрятать от нас эту маленькую слабость, обняв покрепче Инту и наблюдая за всполохами огня в камине. Мы чуть помолчали, слушая, как колотят в стекло капли дождя и воет ветер.
- Инта, а хочешь, я тебя с Жабиком познакомлю? Он у меня на подоконнике живёт.
Дианка нашла, наконец, способ, не теряя собственного достоинства, красиво ретироваться.
- Если он спать не будет, то потом познакомишь.
- Он никогда не спит и всегда меня охраняет. Потому я и не боюсь ничего… Папа, а что ты хотел нам рассказать сегодня интересное?
Я подложил пару поленьев в камин и сел в кресло напротив Инты и Дианы.
- Не знаю, будет ли это интересно, - промолвил я.
- Мне кажется, что интересной историю делает не тема, а рассказчик, - усмехнулась Инта поверх бокала.
- Ты права. Хотя, эта история любопытна сама по себе. На днях я получил несколько писем от одной девочки. Ей пятнадцать лет...
- Это так она пишет, - насуплено заметила Дианка.
- Да, так она пишет. Я ответил ей. Пока я ещё не понял, что она за человек, но письма её показались мне любопытными. Вот, два первые её письма.
Я взял со столика два листка распечатанных на принтере и стал читать. Свет в комнате дрожал от вспышек молний и трепета огня в камине. Ветер задувал в трубу, раздувая огонь. Инта слушала, опустив глаза и поглаживая руку прижавшейся к ней Дианы.
- Ну, что вы думаете об этих письмах? – спросил я.
Диана потёрлась лицом о руку Инты и посмотрела на меня тёмными глазами.
- Знаешь, о чём я подумала, - сказала Инта, - Тебе не приходило в голову, что эти письма мог писать кто-то совсем другой.
- Ты так думаешь? – спросил я.
- Всё может быть, всё. Ты же говорил, что уединился для работы, интервью не даёшь. Никому не говоришь, над, чем работаешь, а ведь многих разбирает любопытство. И тут тебе пишет «девочка Яна»… Причём, пишет с такой непосредственностью, что ты охотно ей отвечаешь и вполне можешь поделиться чем-то сокровенным.
- Что же тебе показалось подозрительным?
- Нет, я ничего точно не знаю. Может, всё совсем и не так. Но, есть в этих письмах что-то странное.
- Например?
- Я не совсем понимаю, зачем она тебе пишет. В конце писем она всё время даёт понять, что хочет что-то рассказать, но всё откладывает это. И даже о том, что твоя книга ей очень нравится, она упомянула как-то мимоходом. Нет, не это главное. Она, определённо,  что-то хочет сказать, но всё никак не решается сделать это.
- Ты права. Вчера я получил от нее ещё одно письмо. Тут, в общем-то, целый рассказ и он очень любопытный.
И я прочитал им «Письмо-рассказ».

(продолжение следует)

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #25 : 09 Ноябрь 2017, 18:02:46 »
Письмо-рассказ


«Ну вот, снова я, Владимир Васильевич!.. ой, как напыщенно. Можно я Вас не буду так называть? А как же мне вас называть?.. Думаю… Может – мой любимый писатель? Как Вам? Или – дружище Асаров?
Знаете, что, Вы мне сами напишите, как мне к вам обращаться. А пока…
Вы знаете о том, что это не просто письмо? Это… нечто такое, что перевернет все Ваше сознание вверх тормашками. Уж поверьте мне.
Несмотря на мой, достаточно юный возраст, мне довелось встречать разных людей, и среди них оказывались не совсем хорошие люди. Но благодаря таким встречам, я научилась различать людей. Мне не хочется писать – научилась различать хороших и плохих людей. Ведь нет абсолютно плохих, и нет абсолютно хороших. Во всяком случае, в нашем мире точно. Да, именно в нашем мире, потому что в иных мирах, я верю в это, есть абсолютное добро. Оно существует! Мне кажется, Вы тоже верите в это. Ведь если бы Вы не верили, разве смогли бы написать «Архитектуру рая»?
Я решилась рассказать вам свою историю.  Да, именно – решилась. Захотела написать вам еще тогда, после первого прочтения романа. Но решилась только сейчас, когда больше узнала вас. Теперь-то мне кажется, что Вы не сочтете меня за сумасшедшую. Хотя, судя по моим предыдущим письмам, Вы, наверное, уже причислили меня к этим замечательным, интереснейшим и неординарным людям. Но, прежде чем начать свой рассказ, я хочу сказать вам две важные вещи. Первое -  всё, что я пишу, это правда. И второе -  всё, что я пишу вам, это не вся, правда. О некоторых вещах я умолчу. Чем наведу на свою таинственную личность еще больше таинственности.
Итак.
Это случилось два года назад. Я тогда еще был абсолютно здорова. Ходила, как все в школу, мечтала о будущем - муж-олигарх, свой дом, машина. Но это я шучу. Извините. Не смогла удержаться. Продолжаю и обещаю, что больше никаких шуток.
Мой путь в школу проходил через улочку, на которой стоял заброшенный дом. Знаете, таких у нас много. Старинный, двухэтажный. Он был такой старый, что деревянные стены покосились.
Была уже глубокая осень, быстро темнело. В сумерках зажигались фонари, и возвращаться из школы было уютно. Я всегда шла не торопясь. Любила просто шагать по дорожкам, рассматривать дома. У нас уютный райончик. Рядом парк, окружённый лесом, а через центр протекает река. Сколько раз ходила я по улочкам, сколько раз смотрела на дома. Знала каждый уголок наизусть. И всякий раз не уставала любоваться красотой. В каждом доме была своя неповторимая прелесть. Много шикарных особняков с огромными окнами, заборами, лужайками. И среди этого великолепия, то здесь, то там стояли старые домики. Но именно эти старые дома мне были милее и ближе. Именно из этих двориков звучал детский смех, а по праздникам и выходным слышалась музыка. А вот особняки, хоть и блистают великолепием, кажутся мне холодными и пустыми.
Когда я представляла себя живущей в старом домике, с заросшим яблоневым садом, чувствовала, как мне становится тепло и уютно. Хотелось приглядеться к живущим там людям, хотелось стать им близкой…

В один из вечеров меня неожиданно привлек свет из окна в заброшенном доме. Это было удивительно. Я знала, что там давно никто не живет. Да и свет горел на самом верху, в покосившейся мансарде. Неровные, дрожащие отблески говорили о том, что это живой огонь. То ли свеча, то ли керосиновая лампа. Свет был тусклым, но он притягивал меня к себе. Я до сих пор не могу объяснить, что заставило меня решиться войти в этот дом, подняться по ветхим, скрипучим ступеням и заглянуть в мансарду.
Небольшое помещение с разбитым окошком, освещенным яркой луной казалось натопленным и уютным. Сначала я никого не заметила и хотела уже уходить, но неожиданно раздавшийся кашель заставил меня вздрогнуть. Я увидела старика сидящего на полу в груде тряпья. Он с интересом смотрел на меня. Сморщенное лицо освещалось огарком свечи, и лучики морщинок расходились по нему, словно трещины по засохшей земле. Он улыбался беззубым ртом и покашливал.
- Дай хлебушка,- сказал вдруг старик.
Я помню, как он произнес это и засмеялся. Меня, сначала покоробил  его смех. Он что, проверяет меня? Попросил хлеба, и ждёт, что я отвечу. Я честно призналась, что у меня с собой нет еды.
- Тогда принеси.
Старик сказал это приказным тоном, и мне захотелось уйти, даже убежать. Он снова засмеялся, почесал лысый затылок, и я почувствовала, как неприятно от него пахнет. Словно год не мылся. И тут мне сделалось и жутко и гадко. Я покрепче ухватила школьную сумку, и повернулась к выходу с мыслью, что должна бежать отсюда. А старик лег на скомканные одеяла, укрылся с головой, и снова хихикнув, сказал:
- Иди, иди. Ага. До завтра.
Я побежала вниз, что есть духу, забыв об осторожности, забыв о том, что ветхие ступени могут подломиться подо мной. Я выбежала на улицу и еще долго бежала до самого дома.
Про себя я решила – ни ногой в этот дом. Но на следующий день…

А на этом мы прервемся. Нет, ну должна же я держать моего читателя в напряжении, и подогревать в нем интерес?
До следующего письма, дружище Асаров.»

- Девочке впору романы с приключениями писать! – произнесла Инта.
- Талант у нее определенно есть, - я взял следующий лист, и поднес поближе к огню. - Спустя какое-то время, она прислала продолжение. Дианка, не спишь?
- Нет, - ответила из темноты Диана и зашуршала обёрткой от конфеты.
- Ну, слушайте. Читаю дальше:


«А я немного приболела. Начался кашель. Доктор говорит, что у меня ослабли мышцы грудной клетки. Заставляет надувать воздушные  шарики. Ха-ха-ха! Смешно, правда? Я пробую, пытаюсь. Первый шарик совсем не смогла надуть, зато второй, так надула, что он бабахнул словно водородная бомба. Меня такая грусть охватила! Чуть не разрыдалась.
Поверили? Не верьте. Наоборот – расхохоталась.
Эх, был у меня голубой шарик, а теперь одни ошметки валяются.
А когда он был голубой, он даже напомнил мне кусочек неба. Я даже сочинила стих:

Я смотрю на небо
Которое придумали люди,
Которое придумало их,
Людей
Зачем?

Правда, немножко сумасшедшее стихотворение?
Но, давайте уже вернемся к моей истории.
Итак, на следующий день я, не отдавая себе отчета, зашла в школьную столовую и купила три пирожка и песочное пирожное. Дело в том, что я никогда не обедала в школе, и ничего там не покупала. Когда дома личный повар, согласитесь, зачем ходить в школьную столовку? А тут, вдруг зашла в столовую и купила.
А потом, после занятий, ноги сами привели меня к заброшенному дому.
Темнело. Я отворила скрипящую дверь, и тут же в мансарде засветился огонек. Словно меня ждали.
Я не испытывала вчерашнего страха. Я, в тот момент, вообще ни о чем не думала. Просто поднялась по ступеням, краем сознания замечая, насколько они старые и ненадежные. Если бы я была немного тяжелее, они бы подломились подо мной, и я могла бы рухнуть с высоты второго этажа. Но ступени держали меня, хоть и скрипели нещадно.
Только я вошла в натопленную комнатку, как старик меня спросил:
- Сама-то ела сегодня?
Владимир Васильевич, он спросил меня так, словно знал, что я несу ему еду. Его глаза смотрели внимательно и пристально. Я невольно смутилась. Я, даже поздороваться забыла. Вытащила сверток с пирожками из сумки и протянула ему. А он снова:
- Сама-то, ела?
Я призналась, что не ела. Я действительно в этот день не успела позавтракать, так как проспала. Я чувствовала, что очень голодна. Даже голова разболелась.
Тогда он постелил на полу одеяло, усадил меня. Я съела один пирожок, потом второй. Я сейчас уже точно не помню, но, кажется, я съела все, что принесла ему. Старик ничего не ел. Он смотрел на меня, улыбался, и на душе в тот момент было так хорошо и спокойно, словно это не чужой мне человек, а мой родной дедушка, который давно умер.
- Как же плохо тут у вас! - сказал он вдруг, - То голод,  то холод. Э-хе-хе!
Мне захотелось спросить, а где же по-другому? Но я промолчала и подумала – вот же, чудак! И ещё я вдруг поняла одну вещь, которая очень смутила меня тогда. Когда я заходила в первый раз в мансарду, я почувствовала, как в ней тепло, хотя на улице уже осень, и по утрам землю сковывал легкий морозец. В этот день, вообще, лил холодный дождь.  Так что к вечеру на улице порядком похолодало. А тут было тепло и уютно. Я сидела на сложенном одеяле, согревалась и пыталась понять, откуда же здесь тепло? Ведь в маленькой комнатушке, с множеством щелей, не было места для печки. Лишь маленький огарок свечи, с дрожащим язычком пламени. Но разве можно было согреть этим пламенем, целую комнату?»

- Вот, забавная! И бомж любопытный, – улыбнулась Инта.
- Это не бомж совсем, - произнесла Диана.
- А кто же? – просил я.
- Не знаю, может… оттуда, - тихо ответила Диана и, придвинувшись ко мне, попросила:
- Что дальше она пишет?

(окончание следует)

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #26 : 09 Ноябрь 2017, 18:03:30 »
«В тот вечер, возвращаясь, домой, я размышляла над словами старика. Прощаясь, он произнес:
- У тебя впереди целый мир счастья.
Я ему поверила. А что, вдруг он умеет предсказывать? Может, он и не бомж вовсе? Теперь, когда я шла по улице, мне вообще казалось, что он приснился мне или привиделся. Шла по дороге и улыбалась. Пыталась представить себе это самое счастье. Какое оно?.. Что это, вообще, такое? Наверное, от него радостно бьётся сердце и легко на душе, но… Эх, заметить бы его, не пройти мимо. А то ведь, идёшь по улице, и вот оно – счастье, совсем рядом, или за углом, повернуть только надо, а ты уходишь в другую сторону.
Я стала бывать в доме каждый день. Приносила пирожки, яблоки. Он сам кушал и меня угощал. Пирожки нахваливал. А яблоки, обычно, брал в руку, подкидывал и посмеивался хитро.
- Накуролесили, накуролесили. Э-хе-хе, - всякий раз говорил он и приговаривал, - Кушай, кушай, и ни кого не слушай.
Это тоже была одна из его любимых присказок.
Мне было спокойно рядом с ним. Я уже не задавала себе вопросов, отчего в покосившейся мансарде с разбитыми стеклами тепло. Я приняла это, как данность, и просто наслаждалась каждым вечером. Даже домой идти не хотелось.
Мы, поначалу, всё молчали. Он изредка ухмылялся, затылок почёсывал, бормотал что-то сам себе. А я сидела на свёрнутом одеяле, обхватив руками колени, и смотрела в окно на качающиеся в сумерках вершины деревьев.
- А как это, когда счастье? – спросила я его однажды. -  Какое оно?
Он посмотрел, странно так, на меня и говорить начал. Сначала вздохнул глубоко, губами пошевелил, хмыкнул и начал.
- У рыбёшки, вот у той и счастье. У цветка тоже счастье. У облака, и у того счастье. А у вас, людей… Э-хе-хе!.. А рыбёшка, она не спрашивает. Плывёт себе, прокорм ищет, или дружка-подружку, для детишек чтобы. Вот и счастье. А у вас, у людей… А у нас сызмальства в счастье живут и не почёсываются.
- Где это, у вас?
Интересно мне стало. Захотелось узнать, откуда старик и где его дом.
- А, там, - он неопределённо махнул рукой куда-то за окно. – Там холода нет, голода нет. А что ещё человеку надо? Чтобы тепло да сытно. А всё остальное само собой рождается. Вот, он, сытый, в тепле сидит да песни поёт, и радуется и других радует. Все мы там песни поём, и ты петь будешь. И все мы с песней родились. Потому как она и слово и мелодия. А это вдвойне сильнее. От того и рождаемся. Какое оно – счастье, рассказать нельзя. Его можно только почувствовать. А вот дорожку к нему показать тебе могу.
Мудрёно говорил старик, а я подумала – не сумасшедший ли он? Сначала я пыталась понять его слова, но вскоре утомилась и не заметила, как заснула. Под мирный звук его голоса мне снился сон.

Мне снилось небо. Под чёрным небом, без единой звезды, я стояла у огромного здания, напоминавшего башню. Белая, округлая стена уходила ввысь и терялась во тьме. Кто-то стоял рядом со мной, я ощущала чье-то присутствие. Наверное, надо было посмотреть, кто это, но во сне мне не показалось это важным. Тот, кто был рядом, взял меня за руку и повел в здание. Я чувствовала тепло его ладони.
Войдя в здание, мы начали подниматься по огромной винтовой лестнице. В башне было так же темно, как и снаружи, но я всё видела вокруг себя, словно обрела способность видеть в темноте. Сумеречный свет вселял тревогу. С каждым новым пролетом мне все труднее и труднее было подниматься. Я устала, ощущала слабость, ноги не слушались, колени подкашивались, и лишь чья-то рука, крепко держала меня, спасала от падения.
Долгий подъем казался бесконечным, а впереди еще сотни пролетов вверх. Смогу ли я осилить, подняться, что меня ждет там, наверху, и зачем я вообще туда иду? А рука всё дальше тянула меня вверх, почти тащила за собой. Я начала спотыкаться, упала. Рука с силой дернула, сжала до боли мою ладонь, и я поняла, что вынуждена подчиняться чьей-то чужой воле.
Наконец, вверху башни слабо забрезжил свет. Мы достигли последнего этажа и вошли в огромный круглый зал. Высокие окна сплошной чередой окружали помещение. У самых окон располагались не то диваны, не то кровати. Я пригляделась внимательнее – это оказались какие-то капсулы напоминавшие кокон. Они висели в воздухе, не касаясь, пола. С одной и с другой стороны кокона виднелись отверстия. Я видела, как через эти отверстия показываются руки и ступни. Пальцы рук сцеплялись в замок, разминали затекшие фаланги. Ступни вытягивались, сжимались и разжимались пальцы ног. Было неприятно смотреть на это зрелище. Я поняла, что в капсулах лежат люди, но сейчас они казались мне фантастическими существами. Я зажмурила глаза, дернулась, захотела убежать, но рука, державшая меня, лишь крепче схватила запястье.
- Они наблюдают за миром, - раздался голос державшего меня, - За год башня делает полный оборот вокруг оси. День за днем, она медленно движется. Ход ее в тысячу крат медленнее часовой стрелки, но он неумолим. Никто не может остановить башню. Если она остановится, люди погибнут. Лишь это движение спасает их.
Я подошла ближе к окнам. Черная ночь, без единой звезды. Лишь далеко внизу сиял огнями неизвестный мне город. Это был единственный источник света, к которому тянулось сознание. Но от этого не становилось легче. Ведь город так далеко! Но здесь, в этой одинокой башне больше не на что было смотреть. Огни города – это единственное, что наполняло смыслом существование заточенных в кокон людей.
- Зачем им это бессмысленное существование? Почему они не остановят ход башни, и не прекратят свои мучения? – спросила я.
- Когда подходишь к пропасти, понимаешь, как она глубока, и как страшно сорваться вниз и разбиться. У края пропасти начинаешь цепляться за жизнь, какой бы бессмысленной она ни казалась.
Человек, державший меня за руку, подвел к окну во всю стену, и вдруг, неожиданно толкнул. Я вскрикнула, ожидая удара о стекло, но я прошла сквозь него, словно это был всего лишь плотный воздух и начала стремительно падать. Я закричала от ужаса, что сейчас разобьюсь. С каждой секундой я набирала скорость.
- Расслабься, и не бойся, - услышала я, - страх приводит к смерти.
Как можно перестать бояться, когда ветер бьёт в лицо с такой силой, что дышать тяжело, а земля становится всё ближе?
Мое падение длилось несколько секунд, но и этого хватило, чтобы понять, как я хочу жить. Я раскинула руки словно крылья. Мое тело дернулось, спина прогнулась, и я вдруг зависла почти у самой земли. Я даже почувствовала запах сырой, прелой листвы. Он ударил с силой в нос, наполнил легкие и я начала медленно и плавно подниматься.
Тело стало легким, словно пушинка. Я, все выше и выше. Земля все дальше, все темнее. Ночное небо засияло звездами. Меня охватил невероятный восторг. Я летаю! Я могу летать!
Как только я ощутила себя высоко в небе среди сияния звёзд, которыми так часто любовалась, стоя на земле, я вдруг ясно поняла, что самое большое чудо – не холодные звёзды, а та невидимая сейчас во тьме жизнь, что таится подо мной в ночи. У этой ясности был даже цвет. Она была подобна столбу ярко-синего света, струившегося вертикально сверху вниз. Я подлетела к нему и, охватив его руками и ногами, заскользила вниз по глади синего сияния. Смесь каких-то звуков роилась вокруг меня. Хотелось их отогнать, но вдруг снова осознание, а ведь это я слышу мысли свои. И только я подумала об этом, как ноги коснулись земли.
Оглядевшись, я увидела, что стою у высокого дома. Открытые окна ярко светились, слышались звуки музыки, смех и голоса людей с балконов. Вдруг, сверху вниз, кружась спиралью, опустился маленьких огонёк. Мне показалось, что это кто-то стряхнул пепел с сигареты, но, когда огонёк погас и снова вспыхнув, подлетел к моему лицу, я поняла, что это светлячок. Ещё огонёк, ещё и ещё… Они загорались вокруг меня, и вскоре я оказалась в кружащейся метели вспыхивающих огоньков. Мне стало весело от мельтешения этих крохотных живых искорок, подававших друг другу сигналы в ночи. Я сделала несколько шагов и скорее почувствовала, чем увидела, что всё ещё охваченная вихрем светлячков, поднимаюсь по тропинке на крутую гору. Я угадывала её во тьме, чёрную, заслоняющую собой звёзды. Густая трава опутывала мои ноги, прямо над собой, на гребне горы, я видела высокие свечи причудливых деревьев, чуть размытые в свете поднявшейся луны.
Достигнув гребня горы, я увидела далеко под собой море ли, океан. Мне захотелось дойти до него, но я понимала, что не смогу этого сделать – так мало сил у меня осталось.
Я смотрела на отражение лунного света, сверкавшее на поверхности воды, и силилась вспомнить, куда  иду? Зачем поднялась на этот высокий холм? Что будет дальше?
Дорога у моих ног спускалась по склону горы. По обе стороны её, сквозь ветви фруктовых деревьев, светились окна в небольших домиках. И здесь тоже слышались голоса людей, звон ведра у колодца, смех детей в тёмном саду. Я почувствовала внезапную радость в сердце и не могла понять, что её вызвало. Мне захотелось кричать от счастья,… Что же случилось, что я с новой вспышкой радостно-синего света поняла, что я почти пришла, надо только сделать ещё несколько шагов, и я увижу счастье. Я вдруг ясно, словно знала это всегда, поняла, что счастье вон там, чуть дальше, за тем поворотом, его скрывает от меня ветвь высокого дерева.
И тут я поняла, что сделало меня счастливой. Да, ошибки быть не могло. Я услышала, как оттуда, из-за поворота, меня громко зовут по имени. И по зовущему меня голосу я поняла, что там мой дом, там люди, которые знают обо мне, любят и ждут...


Мне снилось, будто ты со мною
В звенящей, душной тишине
Своею сильною рукою
Так нежно прижимал к себе.
И вмиг, взорвались расстоянья,
Не стало стен, домов, мостов.
Мы вместе в сладостном покое
Мы вместе в этом мире снов.

Яна»

- Девочка всё время говорит о счастье, - сказала Инта, глядя на пламя в камине. - Это странно! Как она живёт? Где и с кем? Она, конечно, не ребёнок, но всё же, в её возрасте говорить об этом… Не знаю, я, кажется, в юности не думала об этом с такой остротой. А, если и думала, то как-то иначе. В юности мы верим в счастье. И даже знаем, что оно будет. А тут… какая-то обречённость.
- А меня заинтересовал конец письма – полёт и всё, что было после него.
- Девочка не без фантазии, - а больше писем от неё не было?
- Есть ещё одно. Сегодня днем пришло. Не знаю, можно ли было вообще читать её письма вслух… Но, раз начал, вот оно:

«Ну, вот я и дома! Не верится даже.
Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! Короче – привет, дружище Асаров!
Так-то радостно меня здесь встретили! Особенно, наш охранник. Увидел, как мы к воротам подъезжаем, выбежал из своего домика и даже честь отдал.  Такой он добрый дядька. Мы с ним частенько разговариваем о том, о сём. Он мне о своей дочке, я ему… Ну, тоже о разном, интересном. А он мне всегда говорит – какая же ты, Янка, выдумщица-сказочница. Заслушаешься.
Здесь всё по-прежнему. Клумба перед холлом вся в цветах. Цветы радостные такие: и синенькие, и красненькие и жёлтенькие. Я в цветах не особенно разбираюсь, но очень их люблю. Когда совсем поправлюсь, попрошу нашего садовника, чтобы он мне разрешил что-нибудь самой посадить. Например, розовый куст. Я очень розы люблю. Насажаю роз, и буду среди них гулять, как Алиса в Стране Чудес…
В доме, на всех трёх этажах шум-гам. Все чем-то заняты. Из кухни пирожками с яблоками пахнет. Наш повар такие вкусные пирожки печёт!
Доктор сказал, что я скоро совсем поправлюсь. Ко мне из больницы физиотерапевт будет приезжать и заниматься. А, когда я уже ходить начну, то буду в бассейне плавать. У нас, между прочим, и бассейн есть!..
Учиться я, пока, дома буду.
В спальне всё по-старому. Она такая большая, а я, честно говоря, не очень люблю большие пространства. Они меня, почему-то, нервируют. Я люблю, чтобы уютненько было. Потому, наверное, и маленькие домики люблю. В спальне есть мой любимый уголочек, кровать моя у самого окна. Я мысленно отделила свой уголок от остальной спальни и чувствую себя здесь распрекрасно. Но зато, какое у меня окно!.. Чуть ли не во всю стену. Обожаю засыпать ночью и смотреть на звёзды. А если их нет, то просто, во тьму. А сейчас в небе плывут облака…
О, мне обед принесли. Пока ещё передвигаюсь с трудом, так что еду мне приносят в спальню.
Такие мои дела.


В величии ленивом, молчаливо
По небу шествуют парады облаков.
Безветренно сегодня и тоскливо,
Мне кажется, сейчас весь мир таков.
Застыл, как на полотнах живописцев,
И дремлет в отражении веков.


Яна».

- Не могу понять, но что-то в этих письмах меня настораживает, - медленно произнесла Инта, - Вот ты, как писатель, не чувствуешь?
- Если уж совсем придираться к стилю, то… есть у нее какие-то эмоциональные скачки. То она блещет юмором, даже хулиганит. А то, вдруг становиться серьезной, лиричной. Особенно, когда описывала свой сон.
- Ребята, давайте уже спать, - полусонно сказала Диана, привалившись к локтю Инты. – Если я тут сейчас засну, то вам придётся за руки и за ноги нести меня в кровать.
- И в самом деле, давайте спать, - сказал я Инте, - Продолжим наши чтения в следующий раз.– Тебе будет удобно на этом диванчике у камина? Здесь тепло. Дианкина комната рядом.
- Мне здесь будет очень хорошо, - улыбнулась Инта. – Тем более что Дианкина комната рядом.

Ночью ветер и дождь внезапно прекратились. Тревожно шумело море. Инта лежала с закрытыми глазами и пыталась представить себе девочку, которая пишет такие странные письма. Похоже, что ей плохо, подумала Инта. Как много на свете людей, которым плохо! А может, вообще, всем плохо?.. Есть счастливые люди? Какое оно – счастье? И последнее письмо… Какое странное! Как-то не вяжется с ней это письмо. Что-то в нём не так…
Скрипнула дверь, и Инта почувствовала, что Диана рядом с ней. Услышала её дыхание.
- Что ты? – спросила Инта. – Боишься?
- Нет, не боюсь. Я вдруг подумала, не боишься ли ты, и принесла тебе Жабика.
- Я не вижу его в такой темноте.
- Утром увидишь. Когда Жабик рядом, то плохие сны не снятся. Он охраняет от всего плохого. Я сейчас скажу ему, что ты мой лучший друг.
Вложив в руку Инты каменную фигурку, Диана что-то прошептала, горячо дыхнув при этом в ладонь Инты, и побежала в свою комнату.

Оффлайн Papa Kot

  • Капитан 1-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 3036
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #27 : 10 Ноябрь 2017, 02:13:43 »
Пока дочитал до знакомства с Интой (но про само знакомство еще не прочитал)). Интересно и хорошо написано. Чуть поправьте в месте, где герой греет дочке пятки, а то сейчас выглядит, что он греет пятки Инте )). Хорошая история! А сколько Дианке лет?
А вы сами читаете латышские книги? Что-то произвело впечатление в последнее время?

Оффлайн Papa Kot

  • Капитан 1-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 3036
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #28 : 10 Ноябрь 2017, 02:18:21 »
Не выдержал и поглядел в самый конец. ) А вам тоже письма Яны кажутся странными? Вы стараетесь создать это ощущение странности?

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Побережье наших грёз
« Ответ #29 : 10 Ноябрь 2017, 12:10:15 »
Пока дочитал до знакомства с Интой (но про само знакомство еще не прочитал)). Интересно и хорошо написано. Чуть поправьте в месте, где герой греет дочке пятки, а то сейчас выглядит, что он греет пятки Инте )). Хорошая история! А сколько Дианке лет?
А вы сами читаете латышские книги? Что-то произвело впечатление в последнее время?

Про пятки поправил. Спасибо!..  :)
Я уже писал, что затевая тему, не думал показывать линию Яны, из-за этого, читателю, наверняка, было не понятно, что за текст, под названием "Дети выбирают своих родителей" читает Асаров в главе "Хутор". Но теперь я изменил свои намерения и всё привожу к единому знаменателю. Всё теперь будет понятно.
И то, что я, по началу, начал давать главы вразнобой, было ошибкой. Ведь литературное произведение это не просто набор хорошо написанных глав, а единое, органическое целое. Но увидеть это целое можно только прочитав книгу от начала до конца.

А Диане в начале книги 9 лет.