Автор Тема: Нарисуй мне лето  (Прочитано 238 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 2-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 1071
Нарисуй мне лето
« : 21 Сентябрь 2017, 15:31:00 »
Нарисуй мне лето

Сегодня наш класс начинает рисовать новый натюрморт.
Мы занимаем места за мольбертами, каждый ищет место получше. Преподаватель устанавливает освещение, поправляет складки драпировок, передвигает на постаменте глиняный кувшин, яблоки, чёрный хлеб, красные перцы, большие деревянные ложки. Удовлетворённый результатом, он выходит из мастерской. 

Варя, проходя мимо Нади, занятой выдавливанием масляной краски на палитру, высоко задрала ей юбку. На миг стали видны чёрные трусики и стройные светлые ноги. Надя бросила палитру и побежала за удирающей Варей в коридор. Оттуда донёсся визг настигнутой Вари и хохот ребят из классов.
Через несколько минут Варя вернулась с Надей в мастерскую. Она сердито потряхивает каштановыми кудряшками, её тёмно-карие глаза гневно сверкают. – Ты что, Надька, дура? Я тебе чуть-чуть, а ты мне юбку до груди задрала?!
- Вареничек, так я же тебе рекламу сделала!
- Очень прямолинейная реклама! – ворчит Варя, прикусив пухлую нижнюю губу, и становится за мольберт.



Варя. (Из школьного альбома).


Она долго не может успокоиться, я вижу её разгорячённое лицо, когда она разглядывает натюрморт, потом берёт тонкую невесомую палочку угля и проводит по холсту несколько линий. 
Её маленькая рука, с индийским перламутровым браслетиком со слониками, порхает над холстом, и на нём проступают очертания кувшина, складки драпировки и яблоки... Косыми штрихами она набрасывает тени и подчёркивает чуть сильнее правильно найденные линии. Она рисует с такой скоростью, что кажется, рука её не касается холста, а изображение на картине появляется само по себе.

Дверь открылась и вошёл наш молодой преподаватель. Это студент всего лишь третьего курса Академии художеств, и занятия с нами были для него педагогической практикой. Варя с первого же дня стала его всячески «обольщать», как она это называла и, похоже, добилась своего, так как он подошёл к ней, только после того, как осмотрел все остальные работы. Он остановился за её спиной, и трудно было понять, смотрит он на картину или на непокорные Варины кудряшки.
- Варя, - начал он чуть хрипловато и откашлялся, а она, стоя к нему спиной, чуть улыбнулась, - очень хорошо работаешь, но понимаешь, ты маслом пишешь, как акварелью. У тебя всё растекается, вон даже по мольберту краска течёт. Масло, это – масло, надо использовать его возможности.
- Разве у меня плохо получается? – нахмурилась Варя.
- Нет, ты очень хорошо работаешь. Я даже заметил, что ты можешь рисовать, не глядя на холст. Я такого ещё не видел! Мы как-нибудь поэкспериментируем – завяжем тебе глаза и будешь рисовать не глядя. Это будет, как ночной полёт. Будешь идти по приборам, - сказал он, рассмеявшись своей собственной шутке.
Варя провела руками по своей груди, животу, бёдрам и посмотрела на студента невинным взглядом.
- Но мною при этом, следует всё же как-то… управлять… 
- Варя… Варя, если бы тебе удалось свой темперамент излить на работу, то получился бы шедевр, - заметил молодой преподаватель, глядя на неё с улыбкой.
- Так я же и изливаю! Видите, у меня краска даже по мольберту течёт. 
- Ну, работай, тебя не переспоришь. Продолжайте, - сказал он классу, направляясь к двери.
- Приходите ещё, - сказала ему вдогонку Варя.

Надя стоит возле меня. Прямые русые волосы она собрала на затылке заколкой в виде золотой бабочки, крылышки которой, из тонкой золотой сеточки, чуть подрагивают, когда она движет головой, нанося на холст быстрые мазки.



Надя на уроке рисования. Рядом с ней Петерис Постажс — крупнейший латышский художник. (Из школьного альбома).


Если обратиться к Наде с вопросом, то она взглянет чуть удивлённо, словно вдруг поняла что-то очень важное о тебе и подумала - так вот ты какой! В профиль она выглядит строгой, серьёзной, но если встретиться с её задумчивым взглядом, то повеет от неё чем-то таинственно-кошачьим, таким, что хочется нервно сглотнуть и подумать о ней – так вот ты какая!
Уголь пачкает пальцы Нади, и сыпется вниз мелкая, чёрная пыль. Она наносит рисунок лёгкими касаниями, а если линия не удалась, стирает её с холста тряпкой. Поверхность туго натянутых, загрунтованных холстов, чуть звенит, вибрируя под палочками угля. Простейшая грунтовка наносится на холст столярным клеем, она, высыхая, делает узелки холста шероховатыми, остро выступающими, их чуть сбивают шкуркой, но не совсем, а чтобы оставалась фактура. Приятно провести рукой по загрунтованному холсту, его поверхность чуть щекочет ладонь. 

Напротив я вижу светловолосого Николая. Ему удаётся делать работу законченной, оставляя большие части холста в стадии подмалёвка, что выглядит очень по-латрековски. Сегодня он прошёлся водоэмульсионной краской по складкам драпировки на картине, а когда она высохла, сделал тонкий подмалёвок маслом. Получилась очень красивая фактура, словно он уловил саму структуру грубой ткани. Мы попробовали тоже это повторить. Преподаватели одобряют подобное, так как считают, что не столько они учат нас, сколько мы сами учимся друг у друга. 
Чем дальше идёт работа, тем тише становится в мастерской. Сейчас самая серьёзная стадия – переход от подмалёвка к готовой работе. На наших холстах уже сверкают кувшины, горят красные яблоки и аппетитно выглядит хлеб с надтреснутой корочкой.



Надя и Коля на перемене экспериментируют с драпировками. (Из школьного альбома).


- Что ты сейчас читаешь? – спрашивает меня Надя, нанося широкой кистью быстрые мазки на кувшин. – Опять какую-нибудь американскую книжку?- она одним движением смазала границу света и тени на кувшине и поставила несколько бликов на грани горлышка.
- Да.
- Хочешь, я тебе Паустовского принесу. У меня есть в одном томе его лучшие рассказы.
- Я люблю Паустовского, принеси.
- Как ты умудряешься всё любить? – удивилась Надя.
- Я не всё люблю. 
- А какая твоя самая любимая книга?
- «Степь» Чехова, - ответил я. - У тебя краска потекла по кувшину!..
Надя быстро подхватила потёк кистью.
- А у меня нет любимой книги, - сказала она. – Я её ещё не нашла. Но ведь где-то она есть, поэтому я и боюсь, отвлекаясь на пустяки, её пропустить.
Она это так сказала, что я вдруг подумал – не говорит ли она о чём-то совсем другом?

На уроке литературы порыв ветра распахнул окно, и в класс ворвался нарастающий шум дождя. Учительница захлопнула окно и, сев за свой стол, стала водить авторучкой по списку учеников в журнале.
Я опасаюсь, как бы меня не вызвали, потому что так и не прочитал роман «Молодая гвардия».  Вчера раздобыл конспект о романе, первая фраза мне даже запомнилась, но и конспект я не осилил. 
- Виталий! – произносит вдруг учительница и бросает авторучку на сгиб журнала.
Я иду к доске. В этот момент меня, почему-то, очень интересует то, как стекают по стеклу капли дождя.
- Мы тебя слушаем, - говорит учительница.
Я вспомнил вдруг конспект с его первой фразой.
- Олега Кошевого мы впервые встречаем на страницах романа в сцене, где он останавливает несущегося коня, схватив его рукой под уздцы…
- Минутку, - остановила меня учительница и обратилась к классу, - Обратите внимание, как хорошо Виталий начал свой рассказ – он сразу же перешёл к самой сути! Очень хорошо! Продолжай.
Я, молча, смотрю в окно. Мои друзья раньше учительницы поняли, чем всё закончится. Варя, сидевшая за первой партой, сначала прыснула от смеха, а потом, посерьёзнев, опустила голову.
Минуты три продолжалась тишина, я молчал и не мог больше произнести ни слова.
- Садись. Два! – вздохнула учительница, не глядя на меня. – По литературе у тебя будет тройка, да и по русскому не лучше. О чём ты думаешь!? Ведь скоро экзамен! Как ты собираешься его сдавать? Ты так и хочешь остаться в жизни безграмотным?
Я сел на своё место и, закрыв глаза, успокоился. Всё, больше не вызовут. Машинально в тетради я стал рисовать спирали и уходящие в перспективу плоскости.
- Поможешь мне холст натянуть? – доноситс\ из-за спины голос Нади. 
Я обернулся к ней.
- Мне понравилось твоё представление, - сказала она, откидывая с лица прядь русых волос, - главное – очень лаконично! 
И мы засмеялись.

Перед уроком композиции я помогаю Наде натягивать холст. Она подтягивает его плоскогубцами, а я прибиваю холст к подрамнику маленькими гвоздиками.
- Я слышала, что у Фадеева был первый вариант романа – более правдивый, но его заставили переписать, – сказала Надя. - Молодогвардейцы там слишком уж самостоятельно действовали. Вот и заставили его усилить руководящую роль партии. Хотя, может, это и байка. В любом случае, его «Разгром» остался у него лучшей вещью.
- «Разгром» - это настоящая литература! - согласился я.
- Натяни вот здесь. Я чувствую, что мы не успеем, сейчас звонок будет… Да, он здорово начал, но, в отличии от тебя, он здорово и продолжил.
- Не напоминай!
- Ты знаешь, мне кажется, что все великие писатели были в каком-то смысле колдунами. Это ведь магия – заставить читателя видеть картины, которые ты пожелаешь. Ведь писатель вызывает в воображении читателя любые образы и может так искусно направлять мысль, что человеку придут в голову нужные писателю мысли, которые он посчитает своими.
- Все-таки, мысли у нас свои. Хотя, возможно, ты права.
- Вот-вот! Но самое интересное, что секрета этого внушения мы никогда не сможем открыть. Представь, что ты рассматриваешь большую картину, чуть ли не прижавшись носом к холсту. Ты увидишь только мазки и поймёшь, как работал художник, но не видишь того, что нарисовано. А, если отойти далеко, то увидишь всю картину, а все мазки сливаются.
- И что это значит? 
- Что это значит?.. Переверни подрамник... Это значит, что, когда мы вглядываемся в текст, пытаясь понять его секрет, то мы, словно прижались носом к холсту и видим мазки, то есть - слова, фразы, их конструкции… Понимаешь? Когда мы анализируем, образы пропадают. Это, как препарировать что-то живое.
- Интересно. Мы ещё поговорим об этом. У меня тоже есть одна догадка, что с литературой всё не так уж просто. Заметила, проходят века, меняются моды, стили архитектуры, техника развивается, а книга какой была с самого начала, столетия назад, такой и осталась. Корешок, две обложки и внутри - книжный блок с закладкой. Никто и ничего не смог в книге изменить за все века. Ни один гений ничего нового в книге не придумал. Пройдут ещё столетия, на Юпитер будем летать, а книга так и останется книгой.
- Почему! – прошептала Надя.
- Если расскажу, не уснёшь! Это страшно!
- Ой, Виталька! Потом расскажи?

Преподаватель по композиции, плотный, низенький и лысый, каждый раз появляется в мастерской с удивлённым взглядом, словно он не ожидал нас здесь увидеть. Он посмотрел на эскизы композиции, которые перед ним на полу разложила Варя и поморщился.
- Варя, - сказал преподаватель, - всё это неплохо, но знаешь, не надо рисовать никакую стройку, а нарисуй мне… лето. Да-да. Сделай картину, чтобы я почувствовал лето. Можешь? Напишите вместе с Надей. Это будет любопытно. Вы работаете совершенно по-разному, тем интереснее. Так вот, ставлю перед вами задачу – вместе, написать маслом картину. Даю вам неделю. Не забывайте, что потом она будет выставлена на выставке композиций, так что, подумайте и о её названии. Надеюсь, это не слишком невозможное для вас задание?
- Невозможных заданий не существует, - бойко ответила Варя.
- О! Ты тоже знаешь, эту историю про Наполеона и солдата? – спросил преподаватель.
- Эх! Не удалось блеснуть! – вздохнула Варя.
- Не вздыхай! Возьми кисти, краски и блесни.

Из школы мы часто возвращались вместе с Надей, так как жили неподалёку друг от друга в Юрмале. Варя сегодня тоже поехала с нами. Как только мы заняли места в вагоне электрички, она тут же расстегнула свою большую спортивную сумку.
- Ну что, гаврики, хотите по бутерброду с сыром, - сказала она, протягивая нам свёрток. – Что бы вы без Вари делали!
- Эх, Варька, отдохни, успокойся! – сказала Надя, поглаживая Варину коленку. 
- Покой нам только снится! – ответила та, достала яблоко и откусила от него большой кусок, - …айте …час …дём …оре? – сказала она с набитым ртом. Капельки яблочного сока пузырились на её маленьких, красных губах.
- Что ты там сказала? – спрашивает Надя.
- Давайте, сейчас пойдём на море? 
Мимо с грохотом пронёсся встречный поезд, замелькали за окном его окна и снова за окном поля и перелески.
Варя снова порылась в сумке и достала большую книгу. 
- Смотрите, что я купила на последние деньги – Ван Гога. Здесь все его картины. Ван Гога надо покупать на последние деньги.
- Покажи, - придвинулась к ней Надя. Они обе сидели напротив меня, заходящее солнце заливает их из окна электрички оранжевым светом, и поблескивал браслет со слониками на Вариной руке, когда она переворачивает страницы.
- Надька, - придвинулась она головой к голове подруги, разглядывая репродукцию, - попробуй представить себя в середине любого его пейзажа. Забудь, что это картина, живопись. Представь, что ты стоишь там совершенно одна, как и он стоял когда-то. Ты чувствуешь, какое он испытывал одиночество! Вот здесь он нарисовал двор лечебницы. Посмотри на этот сад, кровавую полоску заката, лавочку под деревом. Представь, что ты там стоишь, нет у тебя денег, дома, семьи, друзей, любви... Ничего у тебя нет, кроме брата, которому хочется сказать обо всём этом. Виталик прав, это не картины, а красочные письма к брату, недаром он их подписывал просто именем. 
- Наверное, ему было очень плохо, - согласилась Надя. - Каждая картина просто кричит! Или вот в этом поле с чёрными воронами, я чувствую, как он говорит: « Мне страшно!» А эта морская вещь мне нравится! Здорово передал ветер, летящий песок, волны, далёкие фигуры у воды. Он рисовал с вершины дюн, смотри какой ветер, как треплет одежду женщин у воды. Я уверена, что в краску набилось много песка. Помнишь, у нас тоже так было в ветреный день у моря – вся работа была в песке? У него такие нервные, дробные мазки. Интересно было бы понять, что ты почувствуешь, если вот так бить холст кистью...
- А мне понятно. Он спешил – вздохнув, сказала Варя. - Я вижу, что он спешил. Надька. Он был несчастным человеком. Я читала, что когда к нему, смертельно раненому, после попытки самоубийства, приехал брат, Ван Гог сказал из постели: «Видишь, даже это у меня не получилось!» Последнее, что он понимал умирая, это то, что он неудачник!.. И это - Ван Гог!
- Варька, успокойся!.. Ну что ты!.. Успокойся! Отвлекись… Посмотри, например, какая у тебя маленькая и красивая рука. 
- Какая там красивая! Вся перепачканая в краске! Не отмывается…
- Пальчики такие детские…
- Какие грубые руки стали от разбавителя! Правая рука, которой рисую, чуть лучше.
- Повезёт кому-то, кого ты будешь гладить! Такое разнообразие – у него будут две руки - два ощущения на выбор.
- Никого я не собираюсь гладить! 
- Как на счёт нашего практиканта?
- Уж только не он, - отрезала Варя.
- А кто?
- Варианты рассматриваются.
- Виталик, - повернулась ко мне Надя, - ты слышал, время для подачи заявок ещё не истекло.
- Надька, посмотри на эту картину, вот на этот уголок. Обалденное сочетание цветов!
- Красиво! 
- Представляешь, такой топик к лету? Или юбку с такой расцветкой! У меня есть знакомая девчонка на текстиле в Академии, она может ткань покрасить, как здесь у Ван Гога, один к одному.
- Пусть мне тоже сделает. Я тоже хочу топик!..

Мы устроились под дюнами. У синей полосы моря с белыми барашками волн бегали малыши, и кружились над нами чайки.
Мы лежали на драпировке, которую Варя предусмотрительно прихватила из мастерской, и смотрели в небо. 
- У вас бывает, - спросила вдруг Варя, - что вдруг, без всякой причины, чувствуешь невероятное счастье. Очень недолго, но чувствуешь! А потом не можешь понять – почему это произошло? Может, подумал о чём-то хорошем? Но, нет. Не было мыслей. А что же было?.. 
- И часто такое с тобой? – спросила Надя.
- Сейчас было! Я просто лежала, смотрела в небо и вдруг почувствовала радость. В этот момент я поняла, что никогда и ничего ждать не надо, всё уже есть. И это «всё» - просто глоток воздуха.
- Варя, ты такая смешная, когда философствуешь. Ты мне больше нравишься, когда задираешь мне юбку.
- Послушай, - сказала, чуть подумав, Варя, - но что же мы нарисуем на нашей композиции?
- Я ещё не думала об этом.
- Надька!
- Что?
- Да вон же наша композиция бегает! Представь, вся картина заполнена голой ребятнёй. Все в капельках воды после купания в море, но море не будем показывать. Это будет слишком прямолинейно.
- Откуда же станет понятно, что они купались в море
- А чайки на что?
- Отлично! И что, вся картина просто в ребятне?
- Вся.
- Но не будет ли пёстро? Я сейчас представила, сколько лиц, глаз, носов, рук, ног, теней…
- Дадим их силуэтом, против солнца, это всё обобщит, только песок будет бросать на детей тёплый рефлекс. Представляешь, Надя, как красиво может получиться? 
- А как назовём?
- А так и назовём, как ты сейчас сказала. Смотри… вся картина заполнена детворой, капельки воды блестят на мокрых телах, у всех мокрые волосы, блестят глаза, у девочек горят в ушках маленькие золотые серёжки… И над всем этим чайки, то светлые, то тёмные, как сейчас над нами.
- И всё?
- Нет. На первом плане сидит маленький мальчик с собакой. Видно, что собака лохматая, бродячая, на ней ошейник с обрезанным поводком. Мальчик касается рукой собаки… она, высунув язык, смотрит на него… А картина называется – «Как назовём?»
Надя улыбнулась. 
- Здорово! Откуда ты этого мальчика с собакой взяла?
- Да вон, сидит у воды! Я так хорошо всё вижу… во всех деталях. Картина в моей голове совсем готова и висит на гвоздике. Вот здесь девочка… Я вижу, как она подняла руку, и солнечные лучи светят между её пальцами…
И Варя стала водить перед собой рукой сжимающей воображаемый уголь. Рука плавно движется в воздухе и вдруг останавливается перед её глазами. Варя смотрит на свою ладонь, касается ею своей щеки.
- Надя, а что, неужели ничего нельзя сделать с моими руками. Ведь такие шершавые стали! Я же не могу не рисовать!.. Что ты улыбаешься? Я же серьёзно спрашиваю! Что вы оба смеётесь?! 
И тут Варя улыбнулась и засмеялась вместе с нами. Она казалась в этот миг такой счастливой, сидящая против солнца, с золотой солнечной каймой, горящей на её тёмно-каштановых кудряшках.

Оффлайн Chukcha2005

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 50562
Re: Нарисуй мне лето
« Ответ #1 : 21 Сентябрь 2017, 20:53:06 »
Спасибо, Виталий!
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный (И.Бродский)

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 40259
Re: Нарисуй мне лето
« Ответ #2 : 21 Сентябрь 2017, 21:24:20 »
Наверное, вы и сейчас поддерживаете отношения с однокурсниками и одноклассниками?
Интересно бы узнать, как сложились их жизни.
Или об этом будет дальше?

Оффлайн Asarov

  • Капитан 2-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 1071
Re: Нарисуй мне лето
« Ответ #3 : 22 Сентябрь 2017, 11:59:09 »
Наверное, вы и сейчас поддерживаете отношения с однокурсниками и одноклассниками?
Интересно бы узнать, как сложились их жизни.
Или об этом будет дальше?

Светлана, всё утро размышлял, что же вам ответить? Даже написал уже ответ, что всё потом было хорошо, все жили долго и счастливо. Но ведь солгал бы… Не стоит ведь этого делать?
Класс наш был очень талантливый. И очень маленький. Всего десять человек было в нашем классе в художественной школе. В латышском, параллельном классе было 18 человек. Классу к восьмому «кто-то» увидел, что мы латышскому классу составляем очень серьёзную конкуренцию при поступлении в Академию художеств, а конкурентов принято устранять.
Первой исключили из школы Варю. Она была круглой отличницей, и с ней пришлось повозиться. Срезали её на физике.
Второй была исключена Надя. Её на химии подрезали.
Следом исключили Николая (он, чуть выше, на снимке). Уж не помню, что он «не сдал».
Потом последовали Сергей, Анатолий и Юрий. Срезать всех их по специальным предметам было сложно, уж очень хорошо они рисовали.
У каждого из вас был выпускной. И, уверен, сохранились выпускные снимки. На нашем выпускном нас было всего-лишь четверо. Надя и Варя тоже пришли на наш выпускной, но просто, как друзья.
Родители, конечно, были возмущены, потребовали расследования. Была проверка и в результате проверки, оказалось, что соученики мои не так уж плохо знали физику, химию и алгебру. Зауч и некоторые учителя были уволены. Случай с нашим классом был самым большим скандалом в истории нашей школы.
Теперь, Светлана, вы понимаете, почему я написал про Варю, Надю и Николая (он умер этим летом). Они были первыми, кто пострадал. И недаром я упомянул в тексте книгу «Разгром».
Судьба у всех сложилась по-разному. Неплохо сложилась у Тамары Чудновской. Она была из тех немногих, кто дошёл до финала в этой «игре» «Последний герой».



Тамара в 10-м классе

А на этой ссылке можно посмотреть, чем занимается она сейчас.

http://www.baltdollart.com/index.php/galereya-avtorov-tamara-chudnovskaya

Оффлайн Корица

  • Администратор
  • *****
  • Сообщений: 40259
Re: Нарисуй мне лето
« Ответ #4 : 22 Сентябрь 2017, 12:31:24 »
Нельзя вырвать страницы из истории. Надеюсь, творческая судьба ваших одноклассников все же сложилась.
У маминой подруги сын три раза поступал в МФТИ, он закончил мою школу лет на пять раньше меня. И его просто не пропускали. Сочувствовали, понимали, что ему надо поступить, но не пропускали. Он был победителем всех возможных олимпиад, наверное, это гениальность. Потом он уступил маме и подал документы в МИСИ. И не знаю, что там произошло в заоблачных сферах, но после второго курса его забрали в МФТИ и дали заниматься любимой физикой.
А куклы у Тамары чудесные. Я вообще очень люблю авторских кукол, на старом форуме у нас тема такая была. Особенно люблю, когда куклы с характером, образом.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 2-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 1071
Re: Нарисуй мне лето
« Ответ #5 : 22 Сентябрь 2017, 13:13:36 »
Знаете, Светлана, в то время, о котором идёт речь, молодой человек вступал в жизни не просто с мыслью, что он способен на что-то, но главное, с надеждой, что он представляет какую-то ценность, что он нужен, ему рады. Ведь каждый у себя дома ценит то, что у него есть. Протирается мебель от пыли, мы бережно обращаемся со всем, что у нас есть. Не бьём ногой по стиральной машине, а тоже протираем её тряпочкой. Но почему же, точно так же, в государстве, таланты не становятся ценностью, которую надо беречь, радоваться ей, помогать?.. Человеку, наоборот, с порога указывают, что ему не рады. Он мешает. Его судьба никого не колышет.
Светлана, если я, когда-нибудь, напишу фантастический роман о мире будущего, то там такого не будет. Там не будет ни звездолётов, ни бластеров. Это будет книга про художественную школу, ученики которой не будут жить со страхом — кого же исключат в этом году? Они будут жить с пониманием, что им рады. Представляете, какая это будет фантастика!  :)