Автор Тема: Интерлюдия или, Как я начал писать о Лолите  (Прочитано 208 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Интерлюдия или, Как я начал писать о Лолите

http://s016.radikal.ru/i336/1708/9a/9fc300e61078.jpg
Интерлюдия или, Как я начал писать о Лолите

"Полевые цветы". Набросок пастелью.


Когда я учился на третьем курсе Академии художеств, мне пришла в голову мысль написать какой-нибудь рассказ. Мысль эта мелькнула всего на миг, но я тут же прогнал её прочь. И вот, почему. Пред поступлением в Академию художеств я закончил художественную школу, в которой проучился шесть лет. А перед художественной школой были двухлетние курсы рисования. И вот, теперь ещё шесть лет учёбы в Академии - ежедневный рисунок, живопись, композиция, наброски, изучение графических техник... Четырнадцать лет учёбы! И всё это каждый день до измора. И когда подумал о написании рассказа, то вспомнил о огромном усилии, которое затратил за эти годы. И теперь начать всё с начала?.. Начать учиться писать с самых азов!? Нет уж!.. Я слишком серьёзно к этому относился. И я забыл на десятилетия о каком-либо писании.

Среди моих текстов, есть один – особенный. Я говорю о своём самом первом тексте – "Белый камень". Его особенность заключается в том, что я вовсе не думал писать рассказ. На одном из форумов, мои друзья заинтересовались тем, что я учился в Латвийской Академии художеств и ездил на, непонятные для них, летние практики. Заинтересовались участники форума и праздником Лиго. Чтобы дать им представление, что это за праздник и, что же это были за практики, я решил написать пост, в котором смог бы подробно обо всём этом рассказать. Я начал писать обычный пост обычными, сухими словами:

"На летнюю практику в Академии художеств нас везли на два месяца, в самую кондовую латвийскую глубинку. В группе было человек 30..."

Вот, уже первая моя ошибка. Я не знал, что в тексте, в котором я хочу рассказать что-то об атмосфере праздника, то есть, который просто должен содержать черты художественности, числительные надо писать словами.

"В то лето я приехал позже всех, за день до праздника Лиго (аналог праздника Ивана Купалы). Все уже расположились в местной школе. Всё, как обычно, - кровати, матрасы, но нашёл таки свободное местечко".

В этом месте я остановился, не зная, что написать дальше. И вдруг, вместе с воспоминанием, в голову пришла странная фраза, и я её записал:

"Засунул вещи и этюдник под кровать и бросил на подушку «Рассказы о Нике Адамсе» Хемингуэя".

Здесь я впервые столкнулся с проблемой отбора материала. Надо ли писать обо всех этих подробностях? А если надо, то о чём ещё стоит упомянуть? Но меня уже что-то подхватило и все мои раздумья уже не играли никакой роли. Если тебя несёт поток, то ты не раздумываешь. И я продолжил писать:

"В школе пусто, наших не видно, разбрелись кто куда. Первым делом, надо было оглядеть окрестности. За школой лес, за ним шумит море, вокруг поля, под старыми дубами виднеются хуторского типа деревянные дома, стоящие на большом отдалении друг от друга, блестит река. Наконец, я заметил наших парней и девушек с отделений графики, скульптуры и гобелена. Народ готовился к Лиго, а поскольку этот праздник отмечался следующей ночью, то я решил отоспаться. Вернулся в школу, лёг и написал письмо девушке, которой обещал писать каждый день, почитал «Ника Адамса» и не заметил, как заснул. Проснулся ночью, почувствовав, что с меня стягивают одеяло. На койке сидит Ивета с 4 курса и зовёт «прогуляться». Только глаза блестят в темноте. Меня разбирал смех от этой сцены - каждый тянет на себя одеяло. С соседней кровати послышался совет сокурсника Эглитиса:
- Да ты его приласкай.
- Если я его приласкаю, он сознание потеряет!- отвечает она из темноты и не отпускает одеяло.
- Слушай, иди с Эглитисом, - говорю я.
Ей это надоедает, она встает, смотрит на меня некоторое время и говорит:
- У меня есть подруга, она вела себя точно, как ты, а когда была на шестом курсе, сказала мне - какая же она была дура! И ты это потом поймёшь.

Я смотрел на написанное и не верил глазам. Куда это меня занесло! Я же хотел писать о рисовании! Хотел писать о красках и холстах…  Но мне уже и самому стало интересно, что же я напишу дальше. И в бездушную интонацию элементарного поста, стало проникать что-то непонятное:

"Утром приехал мой друг и сокурсник Эдгар. В той глубинке праздник Лиго проходит по-настоящему весело. К вечеру у реки раздвинут стол метров 50 длиной. Пиво бочками, на столах сыры, соленья. Пылает огромнейший костёр, в нём не поленья, а целые брёвна. Белая церковь на холме озарена колеблющимся светом. Оглушительно играет оркестр, народ веселится, и так любопытно видеть с аккордеоном кассира из магазина, на скрипке играет почтальон, а на трубе - директор школы, в которой мы живём.
У реки собралось человек 300 - весь наш посёлок. Мы пируем за столом, освещённым огнём. В двух шагах за ним полная тьма. Эдгар уходит танцевать с местной девушкой и возвращается ко мне уже с двумя. Они зовут меня погулять, и я встаю из-за стола. Когда проходим мимо костра, замечаю, что одна из них беременная. Им лет по 18 и они хотят показать нам самые интересные места в посёлке.
Еле угадывая куда ступать, проходим мимо мельницы, плотины, озера с островками. Проходим через кладбище. У самого входа на кладбище высится большой белый камень, и на нём я едва различаю снимок девочки лет 15. Похоронена она была 10 лет назад. Стало больно от мысли, что в этот миг никто о ней не думает. Где же она теперь? Над головой сияли звёзды, и я подумал, что если бы она была на одной из этих звёзд, то она была бы совсем рядом. Её было бы видно. И я решил обязательно прийти сюда днём. Там было очень хорошо, тихо. Лавочка возле надгробия окружена кустами. Потом там я писал все свои письма.
В полном мраке мы подошли к морю и решили искупаться. Девушки отошли в сторону, разделись догола и зашли в воду. Было очень тепло. А, накупавшись, они пригласили нас к себе домой.
Жили они в маленькой комнатке, в деревянном старинном доме и спали на одной кровати. В комнате темно, немного подрагивает на стенах свет от костров. Девушки совсем не говорят по-русски, в такой глубинке это встречается. Я только что прочитал готический роман и рассказываю им эту историю. Через 15 минут они, прижавшись на кровати друг к другу, просят включить свет.
Я предложил им погадать на книге. Для этого берётся тяжёлая книга, раскрывается на середине, в неё вкладываются большие ножницы, они зажимаются книгой, которая перевязывается поперёк чёрной лентой. Теперь книгу можно держать на весу, подложив указательные пальцы под кольца ножниц. Беременная, которую зовут Инга, хочет погадать. Мы сидим с ней напротив друг друга, кольца ножниц на наших пальцах. Она задаёт вопрос:
- Книга, скажи, Янис на мне женится?
Книга начинает поворачиваться по часовой стрелке. Это означает – да".

Когда я написал эти строки, я уже понимал, что летняя художественная практика, это не только рисование, краски, холсты и пр. Я понял - это была и «практика любви». Любви к природе, к миру, к жизни. И я продолжил писать...

"А на следующий день начинается работа. Когда выходил из школы, столкнулся с той девушкой с четвертого курса, что не давала мне спать. Она посмотрела на меня и прошептала: "Ненавижу!"
Мы с Эдгаром отправляемся к морю рисовать крытые соломой дома и сараи. На берегу моря сушатся сети, кричат чайки, на песке блестят стеклянные шары от сетей. Пенистая поверхность моря, горячий ветер, запах тины, стрекот кузнечиков. Рисовал я так — предварительно расщеплял карандаши, вынимал графит и наламывал его кусочками сантиметра по два. Рисовать можно, держа такой кусочек в руке, а можно положить его плашмя на лист бумаги и рисовать всей плоскостью, придавив большим пальцем. Получается интересная фактура, она меняется в зависимости от нажима и поворотов руки. Так очень удобно рисовать объекты из дерева и камня. Наша задача — на практике изучать природу. Камень должен на рисунке быть камнем, дерево — деревом, вода — водой. Хорошая работа всегда заключает в себе изюминку. Глядя на такую работу, восклицаешь: «Какое закатное солнце! Какое настоящее отражение в воде!..»
Во второй половине дня делаем акварели. Акварель — самая сложная техника. Во всех других техниках ты контролируешь ситуацию, поправляешь — можно работать долго, испортить работу нельзя. В акварели все делается быстро, контролировать в ней нельзя ничего. Надо знать законы перетекания цвета, создавать ситуации, когда акварель сама по себе будет делать именно то, что тебе надо. Я слышал, что китайцы, заваривая зеленый чай, поглаживают чайник специальной кисточкой — подлизываются. Акварель не столько делаешь, сколько кистью упрашиваешь ее, доказываешь ей свою дружбу.
В конце дня сделаны два больших рисунка и две акварели. Можно искупаться, а потом просто лечь на песок. Вокруг меня лежат акварели и рисунки. Солнце спускается в море, воздух чист, на всем теплый свет, легкие тени, но нет всего этого в моих работах. Ветерок заметает на них песок. Сегодня ничего у меня не вышло. Лежа я вижу белую церковь с оранжевыми, горящими на солнце стеклами, вижу кладбище и большой белый камень у входа с овальной фотографией девушки, у которой было такое красивое имя — Sandra. Я помню о ней, и значит… она немножко живет. А дальше уходят поля, перелески и виден блеск реки…"

Мой пост на форуме понравился, а я задумался, а не продолжить ли мне эту тему уже в виде рассказа, и только тогда я вспомнил о Лолите, которую встретил на той - самой первой практике. "Ночь Лолиты" была написана очень быстро. Я не планировал писать что-либо ещё. И даже закончил рассказ без какого-либо намёка на продолжение:

"Через двадцать лет, поздней осенью, я проезжал неподалёку от этих мест, и мне захотелось посмотреть, узнаю ли я там что-нибудь. Я словно вернулся в прошлое..."

Странная наступила в душе пустота после окончания этого рассказа. Лолита возникла в моей памяти и вот, я снова простился с ней, теперь уже в рассказе и, казалось мне, что уже навсегда. Долго я ничего не писал. И вдруг, однажды я вспомнил, как…

"За занавеской звякнул велосипедный звонок. Я выглянул в окно и увидел Лолиту. Она сидела на велосипеде в джинсах и чёрной майке, одна босая нога на педали, а другая на земле, жмурила от солнца один глаз и хрустела огурцом…"
(Из рассказа "Ураган Лолита").

На той первой практике произошла одна вещь, которая способствовала нашему с Лолитой сближению. Мы приехали на практику, расположились и через день или два после Лиго все мои друзья разъехались по домам. Целыми днями я бродил по полям, хуторам… Мне было очень одиноко.
И тогда я встретил Лолиту. Зерно упало на подготовленную почву.
И вспомнив эпизод с велосипедом, я понял, что Лолита вернулась ко мне. Вернулась именно тогда, когда я в жизни снова почувствовал одиночество, и мне понадобился друг. Своим велосипедным звонком она разбудила меня от долгого сна. И я, наконец, проснулся!..

Оффлайн Papa Kot

  • Капитан 1-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 3036
Re: Интерлюдия или, Как я начал писать о Лолите
« Ответ #1 : 18 Август 2017, 15:27:05 »
Очень интересно и красиво написано.
Да уж - не пойти погулять, когда девушка зовет - от этого может потом стать грустно и смешно над собой.
И про краски интересно. Вы преподаете? Сложно было поступить в Академию? У нас поговаривают, что русских туда не очень охотно брали.

Оффлайн Asarov

  • Капитан 3-го ранга
  • ***
  • Сообщений: 937
Re: Интерлюдия или, Как я начал писать о Лолите
« Ответ #2 : 18 Август 2017, 17:31:37 »
Да уж - не пойти погулять, когда девушка зовет - об этом может потом стать грустно и смешно над собой.

Да, девушка звала, но была и девушка, которой я письма писал.  Раздваиваться как-то не умею… : )


И про краски интересно. Вы преподаете? Сложно было поступить в Академию? У нас поговаривают, что русских туда не очень охотно брали.

В моём дипломе написано — художник с правом преподавания. Но я сейчас не преподаю. В Академию, в те годы (80-е) поступать было сложно. Многие шли по пятому и по шестому разу. Мне удалось поступить с первого раза, хотя, когда шёл на первый экзамен дорогу перебежали сразу три чёрные кошки (кошка с котятами) и номер у Латвийской академии художеств — 13. Обошлось…
Я не знаю, насчёт - «охотно», но русские были.